Бог Ярости

 — Подростковые годы и годы учебы в колледже… мне продолжать считать?

— Я не могу в это поверить! — Николай вскидывает руки вверх. — Алло, Мелочная Полиция? Я заявляю на своего отца.

— Попробуй посади меня.

— Я могу снять обвинения, если ты просто уйдешь. Сейчас, блять, пожалуйста.

Я улыбаюсь, глядя на их препирательства. У них самые комичные отношения, которые я когда-либо видел, и с ними очень весело находиться рядом.

— Твоя мама и сестры ждут вас на ужин. Тебе придется отложить свои планы на потом, — он смотрит на меня с мягкой улыбкой.

— Папа!

— Что? Ты держишь его здесь взаперти уже несколько часов.

— Скорее, он держал меня взаперти, а я даже не получил свой приз, — бормочет он, как побитый щенок.

— Я действительно в порядке, — говорю я Кайлу.

— Эй, пап, — он подталкивает его. — Сделай это.

— Что сделать?

— То, о чем мы говорили.

Я смотрю между ними, пока Кайл закатывает глаза.

— А я должен?

— Да ладно, я тебя уже несколько месяцев прошу!

— Ладно, — его глаза встречаются с моими, когда он выдыхает. — Это смешно.

У меня закладывает уши, и я чувствую, как к ним поднимается жар.

— Что происходит?

— Брэн, мне нужно задать тебе очень серьезный вопрос.

Я выпрямляюсь, весь юмор исчезает.

— Что угодно.

— Что тебе нравится в моем придурке-сыне?

— Не нужно было говорить про «придурка»! — Николай дразняще подталкивает отца.

— Мне также не нужно было задавать этот глупый вопрос, когда вы уже вместе.

— Это сделал его отец. Я хотел, чтобы ты тоже спросил его об этом.

Мой смешок прерывает их шутки, и я прочищаю горло.

— Мне нравится, что он излучает уверенность, иногда даже слишком. Мне нравится, что он яростно предан, сильно защищает и любит всеми фибрами своего существа. Мне нравится, что он никогда не притворяется в своих действиях или эмоциях — то, что вы видите, буквально то, что получаете.

На лице Николая появляется ехидная ухмылка, и я улыбаюсь в ответ, даже не смущаясь того, что говорю все это вслух.

— На самом деле это было очень трогательно, — говорит Кайл, а затем подталкивает сына ногой. — Теперь ты счастлив?

— Очень. А теперь уходи, папа. Серьезно. Или я потом буду спать на полу в твоей чертовой спальне.

— Пять минут, Нико, — говорит он через плечо.