Бог Ярости

До появления Николая я никогда не думал, что такое количество татуировок может быть настолько сексуальным.

Но, опять же, это может быть потому, что татуировки на нем.

Кажется, меня безвозвратно тянет ко всему, что связано с ним.

Если бы он не пришел сегодня, я не сомневаюсь, что меня бы каким-то образом снова потянуло к нему. Я попытался бы держаться подальше, но в итоге потерпел бы неудачу.

Я бы притворился, что у меня есть гордость, а потом разбил бы ее вдребезги и помчался к нему.

Он начал оказывать на меня неоспоримое влияние, и это пугает.

Хотя «начал» — это полнейшая ложь. Он уже давно это делает, но я просто отказывался это признавать.

Николай опускает руку на бок, прекращая бесстыдно разглядывать меня.

— Думаю, будет лучше, если я останусь в гостевой комнате, — говорит он осторожным тоном. — Не хочу давать твоему отцу еще больше поводов ненавидеть меня.

Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах. Он чертовски очарователен.

— Не улыбайся так, малыш. Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Ты же знаешь, что я не могу себя сдерживать, когда дело касается тебя.

Я встаю перед ним и наклоняюсь, чтобы говорить прямо в его соблазнительные губы.

— Тогда зачем начинать сейчас?

Горячее дыхание вырывается из его рта и танцует по моей челюсти, вызывая мурашки на коже.

Клянусь, он собирался поцеловать меня, но потом с видимым трудом отстранился.

— Твой отец, помнишь? Я не хочу подниматься в его списке дерьма еще выше, чем уже есть.

Разочарование сжимает мои внутренности, но я качаю головой, закрывая дверь в спальню.

— На самом деле он тебя не ненавидит. Он просто слишком заботится обо мне. Если думаешь, что это была ненависть, то видел бы ты послание Кингов, которое он отправил Киллиану.

На его лице расцветает надежда.

— Киллу пришлось хуже?

— Безусловно.

— Даже если нет, моя миссия — сделать так, чтобы я ему понравился.

— Зачем тебе это?

— Потому что он твой отец, и ты, очевидно, ценишь его, — говорит он так, будто это само собой разумеющееся, и я снова улыбаюсь.

Кажется, сегодня я не могу контролировать свои челюстные мышцы.

— Только не переусердствуй.