Бог Ярости

Просто знай, что я убью любого, кого ты подпустишь к себе, и трахну тебя в его крови.

Я сжимаю его член и двигаю рукой быстро и грубо, повторяя свой ритм в его заднице. Он подает бедра вперед, затем назад, снова и снова ударяясь задницей о мой пах, пока его безумие не повторяет мое. Шлепки плоти о плоть эхом разносятся в воздухе, пока я трахаю его, грубо и безудержно.

Блять.

Он кончает на мою руку, стонет и пытается что-то сказать, но моя хватка на его рту не дает ему этого сделать.

Даже после того, как он кончил, он продолжает скакать на моем члене, двигаясь взад-вперед, сжимая меня, вытягивая оргазм откуда-то из глубины моей поганой души, а не из тела.

Я кончаю глубоко в него, и он стонет, впиваясь зубами в мои пальцы, а его тело содрогается под моим.

Если я не знал этого раньше, то теперь уверен. Я никогда больше не смогу наслаждаться сексом, если он будет не с ним.

Он, блять, сломал меня.

В прямом и переносном смысле."

"В моей голове все еще царит чертова неразбериха, даже когда я выхожу из него.

Речь идет о том, чтобы доказать свою точку зрения.

Когда я убираю руку, губы Брэна тянутся к моим, но я делаю шаг назад и оказываюсь вне пределов его досягаемости.

Я никогда не видел его таким обиженным, таким растерянным, каким он выглядит сейчас. Все удовольствие исчезло, и он смотрит на меня медленно, настороженно, словно впервые видит мои глаза.

Мы сталкиваемся, когда он оказывается лицом к лицу со мной.

Я беру его за руку, и он напрягается, когда я снимаю часы и проверяю, что под ними. Там есть старый шрам, но новых я не вижу. Хотя, возможно, он делает это скрытно, как, например, с чертовыми порезами от «бритья».

— Я не… — он медленно отдергивает руку. — Я не делал этого с последнего раза.

— Хорошо.

Он качает головой, его лицо не поддается прочтению.

— Ты можешь сказать, что случилось?

— Тебе лучше не позволять никому прикасаться к себе, иначе, клянусь, мои угрозы убийства станут реальностью.

Он кивает, выражение его лица серьезное.

— Мы одни друг у друга, помнишь?

— Это ты должен помнить об этом.

— Что, черт возьми, это значит?

Я разворачиваюсь и сажусь на мотоцикл.

— Подожди. Ты уезжаешь? Вот так просто?

— Именно.

— Николай. Не смей, блять, уходить от меня.

— Ты делал это бесчисленное количество раз. Почему я не могу?

На его лице отражается боль, и он открывает рот.