Часодеи. Часовая башня

Василиса все шла, шла и шла, а вода продолжала расступаться перед ней, словно боялась ее ног.

Здесь, на озере, было удивительно тихо — ни всплеска, ни вскрика ночной птицы, ни кваканья жаб… Куда подевались все озерные обитатели?

Словно в ответ на ее мысли, послышалось тихое журчание, и девочка наконец-то увидела русалок — их головы, словно безобразные комья бурой тины, приподнялись над водой.

— Куда собралась? — зашипела одна из них, самая близкая к Василисе. — Ты уто-онешь, не дойдешь!

— Посмотри назад, — уговаривала другая, — ты еще можешь вернуться… Правда, правда!

— Посмотри на нас!

— Иди к нам!

— Ты устала, тебе надо отдохнуть… Наш ил такой мягкий!

— Зачем тебе этот мир? Только у нас весело! Очень весело!

— Да куда же ты спешишь! — злобно кричали ей русалки.

 — Ты погибнешь! Погибнешь! По-гиб-не-ешь! — глумливо распевали они на разные голоса.

Но Василиса с каким-то странным упрямством продолжала идти дальше, пока сердитые голоса русалок не затихли далеко позади.

Но она не останавливалась, пока не увидела впереди черную стену густых зарослей.

Только тогда она замедлила шаг и, напрягая зрение, с усилием всмотрелась в это странное препятствие, похожее на толпу людей, спрятавшихся под черными зонтиками.

Это было оно — поле старочасов. Кажется, чаши цветков светились в темноте — над каждой из них реяло небольшое облачко неяркого беловатого света.

Василиса вызвала крылья, глубоко вздохнула, собираясь с силами, и поднялась в воздух.

Пролетев над первой дюжиной цветков, она испытала странное волнительное чувство: ей вдруг показалось, что она больше никогда не вернется назад.

Черные циферблаты покачивались в разные стороны, а их золотые и серебряные стрелки (они и светились в темноте) двигались в разные стороны, иногда совершая полный оборот. Неожиданно девочка увидела впереди ярко-алое пятно. Это наверняка был старочас феи. Она метнулась к нему, словно мотылек, летящий на огонь, рука ее покрепче сжала стрелу Дианы. Кто знает, может, цветок-старочас Дианы вырос с самого края?

Сердце Василисы гулко застучало в груди, словно предсказывая победу — вот он, желанный алый цветок… Но стрела Дианы никак не прореагировала на него — ни потеплела, ни засветилась.

Василиса интуитивно чувствовала, что стрела обязательно должна «узнать» цветок. Девочка даже махнула ею со злости, но увы — ничего не произошло.

И Василиса полетела дальше.

Между тем начала сказываться усталость, а поле старочасов по-прежнему казалось бескрайним.