Бывшие. Мне не больно (СИ)

Разговариваем по делу. Отец и так в курсе всего, поэтому мой доклад получается коротким, сжатым.

— Давай, Славик, поезжай домой, отдохни, — батя отпускает меня кивком головы."

"— Отец, я хотел несколько дней выходных взять. Мне съездить кое-куда надо.

— Куда? — он округляет глаза. — Ты ж только вернулся.

— Надо мне, бать.

— Да к девочке своей он едет, — сдает все явки и пароли Ромка и закатывает глаза.

Отец расцветает:

— К девочке — это хорошо. К девочке — это правильно. Поезжай. Только ты бы отдохнул для начала с дороги, сынок.

— Да я в самолете поспал, бать.

Пизжу, и он это знает.

— Только аккуратно, сынок.

Собираюсь в путь, но для начала мне нужно сделать кое-что.

Глава 30. Прости меня мама, за то, что вырос рано

Слава

Хата моя холостяцкая выглядит безжизненно. Еще бы. Хозяина больше месяца не было. Знаю, мать наведывалась сюда, компанию для уборки присылала. Тут ни пылинки, все на своих местах, но все равно как-то тускло.

Безбожно потрошу чемодан, ибо там нет ни одной вещи, которая может мне сейчас пригодиться.

Достаю летнюю одежду и вновь собираю чемодан, накидывая в него шорты и футболки. Решаюсь набрать Татьяну, но мне ожидаемо отвечает робот. Видимо, в ее деревне вышку так и не починили.

Набираю другой номер.

— Мам!

— Сыночка! — на том конце провода разливается теплота.

— Я заеду?

— Спрашиваешь!

Прыгаю в монстра Владика — брат благодушно разрешил мне поюзать его — и еду к родителям за город. Как раз по дороге к рыжей.

— Мамуль! — кричу с порога.

Мама выходит из кухни, вытирая полотенцем руки.

— Что за бородатый медведь? Я тебя не знаю! — сдерживает улыбку.

— Привет, мамуль, — обнимаю ее.

Мама проводит рукой по моим волосам. В глазах столько нежности, что затопить может.

— Оброс, исхудал! — сетует. — Быстро на кухню! Я как раз мясо по-французски приготовила.

— Как, кстати, у вас с французами?

— Жадные сычи, — качает головой, накладывая мне мясо в тарелку. — Патентом с клиникой делиться не хотят, сумму заоблачную требуют.

Подмигивает, улыбаясь, и ставит передо мной тарелку с приборами. Свободной рукой треплет за волосы, целует в макушку.

— А мне нравится, — и улыбка умилительная, будто мне не тридцать, а три.

Впопыхах, вкратце рассказываю, как дела. Запихиваю в себя еду с нечеловеческой скоростью, потому что оголодал, да. Мать смотрит со стороны и, поджав губы, качает головой, но молчит, не отчитывает.