Буду покорной

Перед сном я перенесла коробку в спальню, разложила на кровати распакованные игрушки, пока Дима был в душе, и теперь сидела пялилась на них, боясь даже брать в руки инструкции к этим орудиям пытки. Надписи на коробках подсказали, что наш арсенал пополнился флоггером, паддлом, зажимами для сосков, плетью многохвосткой, ошейником, наручниками и кляпом. Я скептически осмотрела набор, скривившись от вида зажимов. Наверняка эта хрень болючая, и вряд ли мы будем ее использовать. Когда Дима вышел из ванной, я резко подскочила, почувствовав, как горят мои щеки.

Мы были вместе уже три года, и примерно настолько же давно я не испытывала такого смущения, как испытала, прикрывая своим телом хотя бы часть арсенала Испанской инквизиции, аккуратно разложенного на нежно-розовом одеяле в мелкий цветочек.

– Эм-м-м… – протянула я, не зная, что сказать. Поэтому просто развела руки в стороны, а потом снова опустила по швам.

Дима скептически осмотрел меня в любимой пижаме с Микки Маусом и пушистых носках. Что поделать, у меня даже в самую жару могут замерзнуть ноги.

Ладно, в самую жару не могут. Обычно посреди ночи я сбрасываю носки, но спать всегда ложусь в них. Дима подошел ко мне, положил руки на талию и аккуратно отодвинул в сторону. Оценил масштабы трагедии, слегка скривившись. Надо было, наверное, создать романтическую обстановку. Музыку там включить, свечи зажечь. Но нет. Я влупила верхний свет и разложила все богатство на кровати, и теперь представшая передо мной мизансцена показалась особенно сюрреалистичной.

Что мы представляем себе, думая о БДСМ-сессиях? Брутального Доминанта с плеткой в руках, покорную сабу с ошейником на шее. И горячие сцены, от которых сводит внутренности. Как я представляла себе нашу с Димой сессию? Для начала куча нелепых движений, мое постоянное смущение, после неловкий секс и, возможно, больница в связи с полученными травмами от игрушек. Я слегка тряхнула головой, напоминая себе, что мне во что бы то ни стало надо сделать фееричный проект, чтобы заполучить для моей драгоценной задницы то потрясающее кресло и кабинет с видом на город.

Я решительно подошла к двери и выключила верхний свет.

– Господи, Ник, ты могла бы предупредить, – проворчал Дима, а через мгновение комнату осветил мягкий свет прикроватной лампы.

– Ладно, мне, наверное, надо раздеться, – выдохнула я."

"– Чувствую себя пацаном, – снова услышала я ворчание со стороны Димы, который все еще прожигал взглядом игрушки, как будто от этого они могли испариться из нашей жизни.