Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Матвей наверняка уже на ногах, а значит, поднял родителей.

— Здорово, — звучит бодро голос брата. Давно встал.

— Привет. Чем занимаетесь? — удерживая телефон плечом, — выливаю на разогретую сковороду, где потушились ломтики помидора, взбитые яйца.

— С Матвеем двигаемся на детскую площадку. Да, сын? — в голос Макара слышится не только радость, но и гордость. Племяш отвечает, но слов не разобрать. Говорить начал несколько месяцев назад, но без мамы-переводчика не все слова удается разобрать.

Площадку построили после рождения Матвея.

— Без Златки идете?"

"— Она спит. Матвей полночи фестивалил, заснул под утро, а уже через пару часов проснулся и снова в плач. Решил утащить его из дома, чтобы дал Золотинке отдохнуть.

— Зубы лезут?

— Да, — видимо щекочет сына, Матвей громко смеется.

— Я минут через двадцать подкачу.

— Подъезжай, — завершает звонок Макар.

Завтракаю. Надеваю теплый спортивный костюм, куртку. Несмотря на сухую погоду и скупое солнце, что не спешит выглядывать из-за облаков, на улице по утрам прохладно.

На площадке Матвей не единственный ребенок. Ползает в лабиринте с таким же мелким пацаном и девчонкой на пару лет старше. Макар глаз с сына не спускает, в отличие от мамочек, что болтают на скамейке.

Провожу с ними время. Увидев меня, Матвей радуется, спешит выбраться из лабиринта. Тянет руки. Дальше мы с братом, как две заботливые няньки веселим карапуза.

— Ты домой? — спрашивает Макар, когда мы покидаем площадку.

— Да.

— Тогда давай через кондитерскую пройдем? Возьму Золотинке шоколад.

— Контета, — Матвей вступает в диалог, резко разворачивается к Макару, я его чуть из рук не выронил.

— Мама не разрешает конфеты, — качает головой брат. Матвей тут же куксится, готов подать голос.

— Но мама разрешает вкусное пирожное с малиной, — я даже знаю, о каких пирожных речь, в них нет ничего вредного.

— Одну конфету мама точно разрешит. Самую большую, да Матвей? — дети удивительные, вот только рыдал в голос, а уже смеется и радость застыла в стеклянных от слез глазах.