Случайная связь

Сажусь по-турецки и открываю ролики один за другим. Их порядка тридцати штук, есть очень смешные. Все они с детьми и отцовскими шалостями. Я досматриваю до конца и делаю то, что считаю правильным и уместным в этой ситуации. Это же открытый троллинг! И Измайлов этого нисколько не скрывает, жадно наблюдая за моим лицом и мимикой. Подготовился, засранец?

– Ты всю папку удалила, – досадливо замечает Паша. – Неужели ничего не понравилось? Софья, у ребёнка должно быть счастливое детство, не будь скучной наседкой, – ехидничает он.

– Да, – соглашаюсь я. – Счастливое детство, а не суровое и опасное младенчество.

Паша забирает телефон и кладёт его на тумбочку.

– Ладно, лап. Убавь контраст своего недовольства. Ничего подобного я не собирался делать. Но так соскучился по блеску чёрных глаз и возмущению в твоём голосе, что не смог удержаться, – довольно улыбается он и опять зевает.

Смотрит при этом так, будто действительно скучал. От нахлынувших чувств я задыхаюсь. В глазах собирается влага, и, чтобы Паша её не увидел, я отворачиваюсь и снова укладываюсь на его плече.

Но совместным планам выспаться и отдохнуть, к сожалению, не суждено осуществиться, потому что рано утром у меня отходят воды и начинаются постоянные схватки.

49 глава

Восемь месяцев спустя.

– Ты уверена, что их можно одних оставлять с детьми? – спрашиваю я, наблюдая, как Измайлов и Асадов в гостиной развлекают сыновей и при этом громко смеются.

Можно долго смотреть на них и при этом испытывать странные чувства. Это и нежность, и тревога, и восхищение – бесконечный калейдоскоп.

– Справятся, – невозмутимо отвечает Наташа и продолжает спокойно зашнуровывать Тимуру кроссовки. – Это знаешь, как говорят? Появляется первый ребёнок – всё стирается, гладится, бывает, что и по два раза, так как должна быть стерильность.