Больше, чем ничего

Я хотела сказать об этом, но Этьен как раз встал с кровати. Оказалось, что упоминании о полиции достаточно, чтобы он покинул мою комнату.

Ага. Конечно.

Я слишком поздно поняла, что Дар-Мортер пошел не к двери, а ко мне. Да и когда я это осознала, было уже слишком поздно. Он подхватил меня за талию. Резко и слишком внезапно. И, прежде чем я поняла, что вообще происходит, уже сидела на столе.

— Отпусти! Я буду кричать. Да тут сейчас все общежитие соберется, — произнесла на сбитом дыхании и вовсе задыхаясь в тот момент, когда Этьен одной своей ручищей обвил мою талию и ею притянул к себе, буквально вбивая в свое стальное тело, а пальцы второй вплел в мои волосы.

— Что тогда с тобой было? — он сильнее сжал мои волосы и, задавая этот вопрос, обжег кожу раскаленным дыханием. — Они обрезали тебе волосы. Что ещё сделали? Откуда кровь? Где ты была весь последний месяц? Рассказывай, Бертье.

— С каких пор я вообще что-либо обязана рассказывать тебе? — я ладонями уперлась в его плечи, но, пытаясь оттолкнуть, ощущала себя так, словно руками упиралась в стену.

Этьен серьезно пугал. В первую очередь по той причине, что я его вообще не понимала, а, учитывая то, что он забросил меня в багажник лишь за то, что я подошла к нему, а «встречаться» предложил, когда я от него пряталась на шкафу, я понимала лишь одно.

От него можно ожидать всего, чего угодно.

Этьен ненормальный.

— Потому, что я должен знать, — его слова прошли царапающий ознобом по коже.

Я выдохнула. Состояние было таковым, что хотела закричать. Войти в конфликт, но Этьен, по сути, как животное. Я бы его и человеком не назвала. А с животным, в первую очередь, стоит попробовать быть мягче. Иначе оно загрызет.

Переставая вырываться, я опустила руки. И тут же ощутила мгновенную реакцию. Этьен сильнее прижал к себе, а я только сейчас уловила то, чего раньше не чувствовала. Мне показалось, что он прижимал к себе осторожно.

Глупое утверждение. В такое верить невозможно.

Но, с другой стороны, я так же понимала, что он мог бы переломать меня своими огромными ручищами, если бы этого захотел.

— Зачем ты прижимаешь меня к себе? — спросила, упираясь ладонями в стол.

— Боишься этого? — уже теперь, мне казалось, что его губы вовсе коснулись моей шеи в поцелуе. От этого стало ещё более не по себе.

— Нет, не боюсь, — ответила, закрывая глаза.