Богатый. Свободный. (не) Мой

А все, что я себе придумала, это я себе придумала.

– Вы – Ярина? – спрашивает подошедший ко мне мужчина в форме.

А я ловлю себя на том, что смотрю туда, откуда доноситься голос Влада. И все еще жду.

Сделав над собой усилие, поворачиваюсь к собеседнику и киваю утвердительно. Ответить даже короткое ""да"" не получается. Во рту все пересохло.

– С Вами все в порядке?

Снова согласно киваю. В порядке. Конечно же, я в порядке. Вот только сердце в груди крошится словно стекло. А я-то думала, его не осталось и нечего больше ломать.

– Вам нужно пойти со мной, дать показания по поводу похищения.

Ненавижу себя в этот момент, но снова поворачиваюсь в сторону, где находится Влад. И о чудо! Встречаюсь с ним глазами.

А он… Смотрит на меня секунду, будто не узнает.

И отворачивается.

Я просто ему не нужна. Понимаю это. А остатки истерзанного сердца осыпаются стеклянной крошкой. И режут, режут меня внутри.

Тоже отворачиваюсь. Сил нет смотреть на него.

""А чего ты хотела?"" – снова слышу тихий шепот рассудка.

Мне надо домой. Отдохнуть. Взять совок и веник, собрать то, что разбилось. И выбросить. А вместе с ним и ненужную веру в людей.

Ничего. Это сейчас так невыносимо больно. А потом... Пройдет.

И я буду в порядке.

Снова.

Как зомби иду за сотрудником. Мне нужно отсюда уйти. Меня сажают в автомобиль, везут в отделение и там долго допрашивают. Не знаю, как я держусь. Но держусь. И даже отвечаю на вопросы. Хочется верить, что так, как было на самом деле, потому что в голове туман.

После завершения допроса меня провожают вниз. Но никто даже не поинтересовался, смогу ли я добраться до дома. У меня ни ключей от квартиры, ни денег, ни телефона. И никому до этого нет никакого дела. А я слишком подавлена, чтобы искать выход из положения.

Словно наяву слышу голос, который вчера шептал: ""Сводишь с ума...""

И где он сейчас, этот с ума сведенный, когда он нужен?

А я ведь помогла ему.

Только он из другого теста. Попользовался. И все. Всех сирых и убогих не согреешь.

Так, стоп. Хватит.

Оглядываюсь по сторонам в вестибюле полицейского отдела, чтобы понять, как быть дальше.

– Мам!

Нет, мне не чудится. Матвей.

Боль отпускает.

Делаю шаг навстречу своему ребенку и оказываюсь в его медвежьей хватке.

– Никогда так больше не делай! – цедит он.