Близняшки для потерянного папы (СИ)

Моя малышка тяжело переживает разлуку с сестрой, хоть и прошло уже много лет. Да и вместе они были лишь в утробе.

Отсутствие папы в своей жизни ее угнетает. А празднование в садике лишь усугубит состояние. Сонечка мечтает о встрече с родным отцом, которого даже я не знаю.

Много лет подряд мы с Марком, моим бывшим мужем, пытались завести детей. Ничего не получалось. Несколько замерших беременностей, преждевременные роды на поздних сроках… Никто из детей не выжил. Их не смогли спасти… Меня саму потом очень долго вытаскивали из глубокой депрессии.

Тяжелый развод. Скандалы. Мои истерики. И стойкое желание несмотря ни на что стать мамой.

Если бы не помощь и поддержка моего брата и его жены, не представляю, как бы справилась со всем, что на меня навалилось. Они поверили. Поддержали. Помогли.

Благодаря им я не опустила руки и стала самой счастливой мамой на свете! У меня родилась долгожданная дочь.

Но отца малышки я никогда не видела, мы с ним не знакомы. Беременность наступила благодаря пятой по счету процедуре ЭКО.

— Крис, вылезай из своих мыслей! К тебе пришли, — сверкая шикарной улыбкой, в мой кабинет заглядывает Любовь Викторовна. Моя помощница.

— Кто? — спрашиваю, не отрывая взгляда от монитора. Я в пятый раз перечитываю пришедшее на электронную почту письмо и никак не могу вникнуть в его смысл.

— Твой бывший муж, — раздается от входа до боли знакомый голос.

Дыхание спирает. Сердце падает в пятки. Поднимаю на Марка полный удивления взгляд.

— Здравствуй, — говорю тихо.

Он как всегда выглядит великолепно. Белоснежная футболка-поло с вышитым логотипом в виде крокодила, потертые джинсы небесно-голубого цвета. Белые лоферы. Если бы не усталый вид и потухший взгляд, я бы подумала, что у него все шикарно в жизни.

— Привет. — Марк садится напротив. Без приглашения располагается в кабинете, словно находится в своем офисе, а не в моем. — Дорогуша, принеси-ка мне кофе, — пренебрежительным тоном обращается к моей помощнице.

От подобной наглости глаза лезут на лоб.

— Марк, — говорю осуждающим тоном.

— Черный. Крепкий. Без сахара, — продолжает. Словно не слышит меня.

— Марк! — повторяю уже громче.

— Что? — поворачивается ко мне. — Не видишь? Я занят.

Вдох. Выдох. Савельев не выведет меня из себя!

— Зачем приехал? — стараюсь общаться с ним спокойным тоном.