Близняшки для потерянного папы (СИ)

Возвращаем внимание объекту наблюдения.

— Пора, — произносит Стрелецкий.

— Пора, — подтверждаю я.

Друг отдает приказ, наши парни приступают к действию.

Незаметно для посторонних, но не для нас парни окружают Захарова. Ублюдок слишком поздно понимает, что оказался в ловушке.

Мечется, словно загнанный в угол зверь, пытается найти выход.

Делает рывок в сторону, наши парни блокируют выпад. Завязывается драка. Официантки бросают подносы на полпути, посетители спешат как можно быстрее покинуть заведение, несколько особо впечатлительных дам визжат.

На уличной терраске царит полнейшая неразбериха. Крики, глухие удары, поломанная мебель.

Охрана заведения выбегает на улицу, но не успевает ничего предпринять. Драка заканчивается так же быстро, как началась. Мои люди действуют слаженно и быстро. Мгновение — и гаденыш оказывается на полу.

За спиной связанные руки, Захаров обездвижен. Но даже в таком положении не прекращает борьбу.

— Ты, — выплевывает с ненавистью, смотрит мне в глаза.

Мы с Саньком зашли на территорию кафе, я встал напротив ублюдка.

— Я, — подтверждаю. Едва сдерживаюсь, чтобы не накостылять распластанной на полу мрази.

— Жаль, тебя не убил. — Скрипучий голос прокатывается по нервам, заставляет бурлить от ярости кровь. — Нужно было прикончить тебя, когда была возможность, — рычит.

— Нужно, — смотрю ублюдку прямо в глаза. — Теперь у тебя не будет ни единого шанса.

Сжимаю кулаки. Меня кроет от злости, но я не позволяю ей взять над собой верх. Раз поддавшись эмоциям, могу натворить таких глупостей, которые все наши достижения перечеркнут.

— Никогда не говори никогда, — зло сверкая глазами, обращается ко мне.

Смотрю на ублюдка, тревога с каждой секундой лишь увеличивается в груди.

Он знал! Знал, что за ним приедут! Захаров ждал нас.

— Ложись! — кричу не своим голосом. Падаю вниз, закрываю руками голову, вжимаюсь в жесткий холодный пол.

Раздается громкий хлопок, мощная волна прокатывается, сбивая с ног всех тех, кто не последовал моему приказу. Мгновение и… тишина.

А затем начинается полное безумие.

Крики смешиваются со стонами раненых, выбитые взрывной волной окна рассыпаются по террасе, вокруг слишком много боли. И Захарова нет.

Словно безумный озираюсь по сторонам. Ищу тварь, вгрызаюсь глазами в толпу.

— Тоха, Тох, — шепчет Санек. Опускаю глаза на друга, он серьезно ранен.

Кидаюсь к Стрелецкому, принимаюсь зажимать раны. Он своими стремительно слабеющими руками убирает мои. — Побежал. Через кафе, — говорит с трудом.