Близкие люди

— Кто вам предложил?

— Его отец.

Валерий Владимирович вздохнул, деликатно, но довольно громко.

— Отец! Господи, Ингеборга, неужели вы не знаете, что с этими людьми нужно держаться очень осторожно! Они все, даже детей, используют в личных целях. Я же предупреждал вас!

— Валерий Владимирович, я не понимаю, о чем вы! У меня есть диплом педагога, частная практика у нас в школе уставом не запрещена, наоборот, директор это всячески поощряет, я не понимаю, в чем проблема?

— Проблема в том, что в школу на днях приходила мать мальчика.

Она убеждена, что отец воспитывает ребенка из рук вон плохо, что ребенок все время предоставлен сам себе и постоянно меняющимся… гм… гувернанткам. Она даже просила директора подсказать ей какой-нибудь специальный интернат, где находятся эмоционально нестабильные дети.

Ингеборга чуть не упала прямо с туркой в руках.

— Какие дети?

— Эмоционально нестабильные. Но это их проблемы, не наши! Наша проблема в том, что вы оказались, как бы это сказать, вовлечены во все это, потому что вы — как раз последняя из его сменившихся воспитательниц.

Его мать потребовала, чтобы дирекция предоставила ей полную информацию о вас, о вашем образовании, о вашей жизни, обо всем.

Ингеборга была в бешенстве.

— Дирекция предоставила?

— Вы совершенно напрасно сердитесь, Ингеборга, — Валерий Владимирович шагнул в кухню и успокоительным жестом коснулся ее руки, — у матери есть полное право потребовать…

— У матери Ивана Степанова есть только одно полное право — проваливать к чертовой бабушке, — отчеканила Ингеборга, — и мне нет никакого дела до того, что именно она требовала у дирекции!

— Милая Инга…

— Я не милая Инга! Я квалифицированный преподаватель, и я хорошо знаю мальчика.

Интернат для эмоционально нестабильных детей! Да его отец умрет от смеха, когда узнает, что придумала его бывшая жена!

— Простите, — осторожно сказал Валерий Владимирович, никак не ожидавший столь сильной вспышки, — может быть, предоставим им решить все вопросы самим, без нашего с вами участия? Нам нужно подумать, как вам лучше всего вести себя во всей этой истории.

— Я знаю, как мне вести себя в этой истории.

Ингеборга сунула в руку Валерию Владимировичу турку с кофе, и он зачем-то ее взял. Подошла к телефону и решительно набрала номер.

— Что вы делаете? — спросил он из-за ее спины. — Кому вы хотите звонить?

— Я не хочу. Я звоню.

Долго не отвечали, и, трясясь от ярости, Ингеборга рассматривала пузатую вазу с трудноопределимыми цветами.