Близкие люди

Так, а теперь объясните мне, что, в конце концов, произошло?

— Я уволила вашу няньку, потому что это никакая не нянька, а… — она поискала слово, — профессиональная садистка. Она даже двух слов не может сказать спокойно. Она терроризирует ребенка, как будто это ее главная задача. Она его унижает, заставляет выполнять ее идиотские приказания…

— Да вам-то что за дело, черт вас побери?!

— Да не меня черт побери, а вас черт побери! У вас нежный, милый, душевный мальчик, а вы растите из него неврастеника и лгуна! И все потому, что вам нет до него никакого дела!

— Значит, вам есть дело?!

— Мне есть!

— По какому праву вы вмешиваетесь в нашу жизнь?! Кто вас об этом просил? Что вам здесь нужно? Хотите, я заплачу вам за доставку моего ребенка, и проваливайте отсюда! Только для начала верните на место мою няньку!

— Найдите другую няньку, если не хотите, чтобы ваш сын пропал окончательно! Во что вы превратили его жизнь?! Он ждет вас с работы так, как будто его должны выпустить из тюрьмы, а вы ничего не замечаете! Он совсем вам не нужен, бедный малыш, и вы даже не думаете о том, что ему плохо с этой женщиной!

— А с какой женщиной ему будет хорошо?! Где я ее возьму?! Вот завтра кто приведет его из школы? Кто даст ему поесть? Кто будет делать с ним уроки?! А?! Я вас спрашиваю?!

— Вы заберете, и вы будете делать! Он ваш сын!

— Я не могу! Я работаю!

— Вы отец!

— Да, и что из этого?! Я что, должен бросить работу?!

— А что, лучше бросить ребенка?!

— Вы сейчас же позвоните Кларе Ильиничне, извинитесь перед ней и дадите трубку мне!

— Вы просто сумасшедший! Ясно вам? Я очень сочувствую вашему сыну.

* * *

Хлопнула дверь, шаги торопливо сбежали по лестнице вниз.

Степан в ярости пихнул ногой стул, подошел к двери и защелкнул замок.

Потом прошелся по квартире. Зашел в ванную и попил холодной воды из-под крана.

Ничего не помогало.

Сильно топая, он еще раз прошелся по квартире и остановился на пороге Ивановой спальни.

Иван лежал бесформенной кучей, накрывшись с головой, и Степан уже знал, что это означает.

— Чего ты ревешь?! — спросил грубо.

Худая спина с цепочкой выступающих позвонков вздрагивала от горя. Перпендикулярно этой изнемогающей от горя спине торчали лопатки.

— Да что ты ревешь?!

— Мы… тебе пюре сварили… мы… книжку читали… мы все уроки выучили… а ты… ты… ты ее вы-ы-ыгнал. — Тут он совсем завыл, не в силах сдержать себя, и натянул на голову подушку.