Биг Босс и попадос

– Я сам, Ирина Борисовна, – вмешался мальчик и, оглянувшись на опешившую коллегу, тактично кашлянул: – Вы не оставите нас одних?

– Конечно-конечно, – закивала Светка и, подмигнув мне, поспешила слинять.

– Ну, так что тебя беспокоит? – доставая цветные карточки с психологическими тестами, поинтересовалась я.

– Жизнь – боль, – тяжко вздохнув, выдавил Матвей и, кивнув на раскладываемые мной карточки, попросил: – Давайте без этого вот всего.

– Почему? – по-детски подыграла я и, улыбнувшись, добавила: – Мы просто поиграем и всё.

– Ну не смешите меня, – фыркнул мальчик и, покраснев, потупил взгляд. – Знаю я все эти ваши игры.

– Тогда давай поговорим, как взрослые, – опешила я.

– Ну если вы сможете, как взрослая, – оперев голову о спинку кресла, намекнул Матвей, а я нервно хихикнула, чувствуя себя первоклашкой.

– Так что тебя беспокоит? – незаметно включая диктофон, предприняла попытку наладить контакт.

– Скорее не меня, а вас, – глянув исподлобья, заметил мальчик и, скрестив ручки на груди, предъявил: – Зачем вы просите детей быть хорошими?

– Ну, так это… – вконец растерявшись, промычала я, судорожно забегав взглядом по кабинету, и выдала очевидное: – Чтобы вы выросли хорошими и добились успеха во всём, что хоти…

– А зачем? – скептически поинтересовался Матвей.

– Ну так надо, – заикаясь пролепетала я и, прищурившись, заметила: – Вот ты хороший мальчик, и все тебя любят. Разве нет?

– Все-то все, – вздохнул мальчик и, покраснев, поделился: – А вот одна особенная девочка даже не замечает.

– Ах вот оно что, – протянула я, выдохнув с облегчением. – Может, она тебя просто плохо знает.

– Ну прям, – фыркнул Матвей. – Прекрасно она меня знает, а дружить предпочла с Егором, а он не хороший, а даже наоборот.

– Это не повод становиться нехорошим, – предположила я.

– Ну вы сами себе-то не врите, – выпалил мальчик и, ойкнув, покраснел: – Простите, Ирина Борисовна, но это правда жизни.

– Какая? – нервно хихикнула я.

– Девочкам нравятся плохие парни.

– Но замуж девочки идут за хороших, – возразила я, тут же прикусив язык.

– Значит, папа хороший, а дядя Дрон плохой, – скорей констатируя, пробормотал мальчик.

– Чего? – опешила я.

– Да так, просто анализирую, – отмахнулся Матвей и, тяжко вздохнув, прикрыл ладошкой глаза. – Я так и знал.

– Что?

– Неправильно вы нас воспитываете, – буркнул он и, глянув сквозь растопыренные пальчики, спросил: – А быть плохим, оказывается, не так уж и плохо, да ещё и весело.

– Но как же тогда?..