Белый шиповник

– Вам неприятно видеть меня в таком положении?

– Помилуй Бог, Надежда Васильевна! После того, как я ехал по поручению вашего отца забрать ваш прах, видеть вас живой, пусть даже в таком состоянии, для меня великое счастье!

– Отчего папа не приехал сам, а послал вас?

– Слишком тягостное предстояло испытание для пожилого человека.

Роев напрягся, ожидая вопроса о здоровье родителей.

– Они здоровы?

– Не совсем, Василий Никанорович сильно хворает, не мог перенести такого удара, – солгал Роев.

Губя Нади искривились, вот-вот заплачет.

Владимир, памятуя о наставлении доктора, быстро произнес:

– Теперь, когда я нашел вас, я намерен всячески помогать вам. Вы совершенно, абсолютно во всем можете положиться на меня. Я оплачу ваше лечение и.., ваши роды, – добавил он с некоторой заминкой.

– О нет! Все это ни к чему! – Надя решительно замотала головой. – Послушайте, Владимир Иванович! Ну как же я могу принять вашу помощь после того горя, которое я вам причинила! Я же не бесстыжая и не бессовестная!

– Надежда Васильевна! – Роев старался говорить как можно мягче и спокойней.

– Но вы не можете просто так простить меня и принять вот это! – Она выпятила живот.

– Я могу простить вас: всякий, даже умудренный жизненным опытом человек делает ошибки. Вы слишком молоды, вы ошиблись, поскользнулись. Позвольте подставить вам руку и уберечь от падения! А то, что касается вашего ребенка…

Он замолк на секунду, принимая решение, а затем выдохнул:

– Здесь я вижу один выход.

Мы постараемся заключить брак как можно скорее, и родившийся ребенок будет иметь имя, мое имя! Таким образом через некоторое время мы сможем вернуться домой, и вся эта история умрет.

Надя не верила собственным ушам. Не может быть, чтобы Роев говорил искренне.

– Вы хотите сказать, что примете меня такой, какой я теперь стала, примете моего несчастного ребенка, будете растить его как своего и никогда не вспомните, что зачат он был от вашего соперника?

– Именно так я и хочу поступить! – твердо заявил Владимир – А что касается вас, я думаю, что вы остались прежней, чистой и искренней.

– Володя, Володя! – Она начала плакать.