Белый шиповник

Самыми сложными для его истерзанной души были разговоры с маленьким сынишкой Васенькой, который ждал маменьку каждую минуту и без конца теребил то бабку, то отца расспросами о ней. И вот однажды по весне, воротившись домой, Владимир Иванович обнаружил в своей столичной квартире Никодима Кротова. Кротов с женой постоянно жили в загородной усадьбе Роевых, присматривали за домом. Собственно именно там прошлой осенью и пропала Надя Роева. Увидев Кротова, Владимир Иванович замер на пороге квартиры.

– Я, почитай, с самого утра вас дожидаюсь, Владимир Иванович! Привез вам весть, только, наверное, нерадостную весть-то, – тягуче, чуть нараспев произнес Никодим.

– Какую весть? – выдохнул Роев.

– Нашлась, матушка Надежда Васильевна, нашлась, голубушка!

– О Господи! Где? Как?! Отчего не привез?..

Или? – Владимир Иванович поперхнулся словами. В глазах Кротова он прочитал ответ. Нади больше нет.

Роев, стараясь не потерять самообладания, отрывисто зазвонил в колокольчик. Спешно из комнат выбежала горничная.

– Катерине Андреевне передай, что выехали в Уютное.

До вокзала домчали на лихаче. Роев расплатился не глядя. Видавший виды лихач только покачал головой. Эка барина разобрало. Успели на трехчасовой поезд с Царскосельского вокзала. Всю дорогу Роев молчал, не спрашивал никаких подробностей. Ему надо было подготовить себя к встрече с любимой, обожаемой женщиной, Он грезил этим свиданием весь год, рисовал себе картины их встречи.

Раскисшая после зимы дорога засасывает колеса, лошадь с усилием передвигает ноги. Медленно подъехали к крыльцу дома. Дом окружали высокие старые дубы и липы. Почки на них еще только-только готовились раскрыться, чтобы потом превратиться в роскошный лиственный шатер. Шум подъехавшей коляски растревожил ворон, и они закружили с отвратительным карканьем, усугубляя и без того тягостное настроение.

– Ой, батюшка! Ой, голубчик! Горе-то какое! – заголосила было жена Кротова, невысокая плотная баба в простом платке, стоявшая на .крыльце в ожидании хозяина.

Но Никодим строго цыкнул на нее, мол, не время еще голосить по барыне. И та замолчала, лишь горестно качая головой и изредка всхлипывая. Тут же в сторонке дожидались еще несколько человек, из местных.