Белый шиповник

Верховского пугало то, что с ним происходит. Он не был глуп и наивен, понимал, что надо остановиться. Иначе – катастрофа! Но пока он не видел спасения."

"И вдруг – Лидия. Евгения поразила безобразно, непропорционально огромная грудь Астаховой. Купеческая дочь, того не подозревая, попала именно в ряд того необычного, что так возбуждало Верховского. Но теперь ведь можно было и жениться, да еще и деньги приличные взять! Совместить порок и супружеское ложе!

Отказ Астаховой от продолжения знакомства привел князя в неистовство.

Перед его взором проносились картины самых изощренных чувственных безумств. Мысленно он уже ласкал, кусал, мял эти безобразные, огромные, божественные груди. Какие они? Мягкие или упругие? Подобны гигантской груше или сочному арбузу? Сосок, он какой, малюсенький, Приплюснутый или крупный, как зрелая вишня?

Верховскому уже казалось, что он чувствует этот вожделенный сосок в своих губах… Да, пожалуй, пора опять переменить белье…

Евгений искал встречи с купеческой дочкой, но все напрасно.

Лидия не замечала князя или делала вид, что не замечала. От этого пожар его страсти разгорался еще сильнее. Верховский дошел до того, что стал посещать благотворительные балы, концерты и прочие богоугодные мероприятия. Наконец его мучения были вознаграждены. На одном из таких концертов ему удалось поговорить с Астаховой наедине.

Концерт давался в пользу больных сирот. Евгений прекрасно отдавал себе отчет, что молодым повесам, подобных ему, не место в столь благочестивом собрании. Он ловил на себе любопытные и недоумевающие взоры присутствующих, но ему было ровным счетом все равно.

Главное, она тут! Лидия!

Астахова как одна из дам-распорядительниц вечера с озабоченным и деловым видом сновала по комнатам особняка, любезно предоставленного по такому случаю престарелой графиней Д. – .кои. Она уже несколько раз пробегала мимо Верховского, и всякий раз он оказывался на ее пути, так что не заметить его она не могла.

Князь затосковал. Неужели опять все старания прахом? Он смешон, за его спиной уже шушукаются. Вероятно, завсегдатаи гостиных уже вычислили объект его страданий и показывают пальцем. Пусть, черт побери! Она мне нужна, я добьюсь своего!

– Неужели, князь, вас тронула горькая судьба сирот? – раздался насмешливый голос.

Верховский встрепенулся.