Белый шиповник

Он не стеснялся меня, его нагое тело постоянно было перед моим взором, даже когда он повзрослел. С малолетства Евгений привык к моей постели и к ощущению близости моего тела. Он быстро рос и на глазах превращался в античного бога! Я глядела на него и ловила себя на мысли, что это и есть герой моих грез. Меня стали обуревать бесы. Ведь я знала, что мы не кровная родня! Стало быть, греха нет!

Я долго боролась с искушением, гнала от себя навязчивые картины, просыпалась от неописуемых снов. Но все напрасно! К тому времени я осталась его единственным опекуном, он был в моей власти! Эту власть пришлось употребить на то, чтобы мальчик познал оборотную сторону жизни, порок и мерзости.

Вы правы, Сердюков, Еремеев помогал мне в этом деле. Спросите, на что я рассчитывала? Молодой человек вкусит и познает все чувственные удовольствия, пресытится ими, и тогда мое тело и моя душа станут для него благодатным раем, умиротворенным пристанищем, венцом поисков! Я хорошо знала своего воспитанника! Когда настал мой час, он не испугался. Ему скорее было любопытно, тревожно, что еще больше распаляло чувственность, как любой запретный плод. Быть может, вас интересуют подробности? – Княжна с живостью обратилась к своим слушателям.

– Увольте! – почти хором вскричали те.

Княжна рассмеялась. Жалкие ханжи! Убогие пуритане!

– Это было прекрасно! Два тела, юное и зрелое! Поиск совершенных путей наслаждения!

Опыт и интуиция! Недостижимые высоты чувственных переживаний! Ради этих мгновений можно было принять на душу любой грех! Да и чего стыдиться, ведь Господь создал нас небестелесными, а облек плотью и дал возможность извлекать из этой плоти радость и дарить ее другому.

При этих словах Сердюков хмыкнул, то ли от смущения, то ли от возмущения кощунственным богохульством. Роев же побледнел. Переживания этой ужасной женщины находили отклик в его душе! Княжна продолжила повествование:

– Нас объединила страшная, как ему казалось, тайна. Я же все размышляла, стоит ли мне раскрыть карты? Как-то он отнесется к известию, что его родной папаша – всего лишь камердинер, а не князь? И не отразится ли подобная новость на наших отношениях? Одним словом, я решила обождать и заняться поиском невесты.

Конечно, Евгению положено было жениться, и я решила подобрать такую невесту, которая не нарушила бы моих планов. Женщина должна быть уродлива, глупа и нелепа. Но как заставить эстета связать себя с такой образиной?

Вперед пошли аргументы материального порядка.