Белый шиповник

Отчего так поздно! Почему бы злополучной Лидии не съесть этой ядовитой дряни сразу после их свадьбы! Не было бы стольких лет мучения и унижений! Никто бы не похищал дневника с ужасной тайной! А главное, Наденька была бы жива, и он смог бы соединить с ней свою судьбу! Нет, рок тяготеет над ним, и нет сил бороться с его неотвратимостью!

Приятели удивлялись, Верховский даже вроде как горевал о своей супруге, хотя все знали, что меж ними согласия не было. Он еще более замкнулся, хотя дружки его ожидали, что вот уж теперь князь начнет кутить и жить на широкую ногу.

Евгений же, выждав приличествующий срок, отбыл за границу, развеивать хандру.

Но поехал он не один, а с тетушкой, Татьяной Аркадьевной, которая мужественно несла бремя постоянных забот о любимом племяннике. Евгений позволил ей взвалить на себя все хлопоты по отъезду. Они отправились в Европу, и долгое время в свете о них ничего не слыхали.

Прошло два года, и в светские гостиные проникла новость о возвращении князя. Поначалу всех интересовал только Евгений как потенциальный жених или возможный искусный любовник.

Подобная его слава еще не угасла и будоражила воображение сладострастных скучающих дамочек. Однако каково было изумление общества, когда обнаружилось, что князь постарел, а огонь желаний в нем совершенно потух.

Некоторые его и не узнавали вовсе. Зато княжна чудесным образом преобразилась.

– Странно! – судачили кумушки. – Она точно помолодела!

– И впрямь! – вторили иные. – Она в молодости не была столь привлекательна, как ныне, словно колдовство какое-то!

И действительно, Татьяна Аркадьевна порхала и цвела, будто внутри ее зажегся таинственный огонь и осветил внутренним светом доселе невзрачное существо.

Вдруг выяснилось, что ее мелкие черты лица могут быть просто очаровательны, особенно когда на губах играет рассеянная счастливая улыбка. Излишняя седина чудесным образом исчезла под воздействием краски.

Фигурка, еще изящная, сохранила почти девичьи пропорции. А если все это с умом украсить парижскими нарядами, наимоднейшими шляпами, наложить толику румян и пудры, обвести помадой губки, придав им видимость чувственности, залить духами, так и вовсе глаз не отвести.

Даже голос, столь отвратительный визгливый голос, вроде стал иным. Появились мурлыкающие интонации довольной жизнью кошки.

И как объяснить все эти чудеса?"

"Тетя и племянник нанесли положенные визиты. И затворились в своем доме, почти не показываясь в свете.