Белый шиповник

Через несколько дней, когда Надя уже почти оправилась, Роев решил сказать ей об отце. Супруги принялись обсуждать, как назовут мальчика.

– Василием, в честь деда, – тихо сказал Владимир, и Надя вздрогнула от его интонации.

– Стало быть, когда я спрашивала вас о папеньке, вы не сказали мне правды? – пролепетала она.

– Увы, его нет теперь с нами! – И Владимир поведал всю печальную историю несостоявшейся дуэли и кончины Ковалевского.

Надя плакала, но это были светлые слезы.

Господь призвал к себе одного раба Василия и даровал другого ей в утешение.

Глава двадцать пятая"

"Катерина Андреевна довольно долго пребывала в глубокой неутолимой печали. Ее жизнь опустела совершенно. Не было дня, чтобы она не призывала своего Васеньку, терзая и укоряя себя за то, что плохо любила мужа. Воистину, только потеря заставляет нас оценить то, что имели! Какой пустой, глупой и холодной она казалась сама себе! А как ей теперь не хватало дочери! Как она, что с ней? Здорова ли?

Постепенно ясность мысли возвращалась.

Видимо, он что-то узнал о Наде, но побоялся ей сказать. Но что же тогда? Господи, неужели ты и девочку мою отнимешь?

Ковалевская изнемогала в ожидании и неизвестности. Каждый день гоняла горничную к Роеву на квартиру, нет ли каких известий.

Время шло, новостей не появлялось. Катерина Андреевна совсем извелась. Она снова направилась в дом Верховских, просто потому, что надобно было куда-то пойти. На что она рассчитывала? Может, на этот раз ей удастся узнать, где скрываются любовники, и помочь Владимиру в его поисках.

Она явилась в княжеские апартаменты и застала там княжну. Княжну Татьяну Аркадьевну. Княжна приняла гостью, не скрывая своего удивления. Катерина Андреевна принялась довольно резко требовать от хозяйки дома, чтобы та объявила ей адрес беглецов.

Та решила, что несчастная вдова лишилась рассудка, и заявила, что не знает ровным счетом ничего. Катерина Андреевна ушла в великом раздражении, проклиная и тетку и ее развратного племянника.

Дома ее ждал толстый конверт, украшенный многочисленными печатями. Ковалевская набросилась на него, от волнения не могла открыть и наконец извлекла письмо.