Баннерет

"

"— Заткнулись, — рявкнул я так, что оба брата судорожно дёрнулись, как по команде уставившись на меня, — Про свою совесть и свою справедливость вам не мне нужно рассказывать. А родителям того паренька, который из-за вашей справедливости повесился на воротах. Той бабе, которая сейчас сидит посреди поля боя и воет, потому что её мужу раскроили башку топором. Всем тем, кто потерял сегодня родных. Потерял из-за того, что вы, два тупорылых уёбка, не смогли поделить власть между собой, вовремя договориться и довели дело до резни.

— А вы… — начал было Любош, но я перебил и его.

— А я пойду. Меня уже тошнит от вас.

Я соврал. Меня тошнило от самого себя.

Мы вышли на крыльцо. Опёрлись на перила и долго молчали, наблюдая за тем, как ярко оранжевый солнечный диск медленно тонул за тёмной кромкой далекого леса. Первой нарушила молчание Айлин.

— Хорошо, что мы вышли. Ещё хоть миг. Хоть секундочка. И я бы убила их обоих.

— За что? — поинтересовался я, пытаясь хоть немного прийти в себя.

— Как за что? — возмущенно посмотрела на меня девушка, — За всё, что было сегодня. Ты… — её голос заметно дрогнул, — Ты посмотри, что они с нами сделали! В кого превратили!

— Они ничего с нами не сделали и ни в кого не превратили, — медленно, с заметным трудом произнёс я. Запах палёного мяса всё ещё свербел в носу. К горлу подкатил противный, липкий комок.

Девушка ничего не ответила. Лишь непонимающе уставилась на меня.

— Вспомни наши отжиги в Деммерворте, — угрюмо бросил я, — И подумай над тем, сколько сирот после них не вернулись из леса.

Айлин помрачнела. Губы у неё нервно задрожали. В уголках глаз заблестели слёзы. Я знал, что не стоило сейчас развивать эту тему. Знал, что не стоило говорить дальше. Может быть когда-нибудь потом. Когда мы придём в себя и осознаем произошедшее. Понимал, и ничего не мог с собой поделать. Слова срывались с губ сами собой.

— Мы убийцы, — голос был холодным, хриплым и чужим, — Это можно отрицать, с этим можно спорить, но факт останется фактом.