Баннерет

Я вырвал кинжал. Оттолкнул обмягшее тело. И бросился вслед за Бернардом.

— Эй! Они здесь! Уроды здесь! — надрывался лучник с башенки, указывая рукой в нашу сторону, но его никто не услышал.

На востоке полыхнуло. В небо взвился огненный столб. Глухо завыло пламя.

— Горит! Арсенал горит! — крикнул кто-то.— Туши!— Лови поджигателя.

Паника в толпе усилилась. Часть людей бежала к горящим ящикам у конюшен. Другая — к объятому огнём арсеналу, находящемуся где-то за избами. Они сталкивались друг с другом. Орали.

Падали на землю. В неразберихе один полоснул другого остриём вульжа. Из-за открытой двери хижины доносился плач грудного младенца. Откуда-то издалека слышался женский крик.

— Давай, давай, шевели ногами, сучье семя, — выругался Бернард, хватая меня за рубаху и чуть ли не волоком затаскивая в проулок между избой и частоколом, — Лезь наверх! Быстро. У нас времени с гулькин хер.

Я с сомнением покосился на частокол. Он был высоким. Слишком высоким, чтобы прыгнуть и зацепиться за край.

К тому-же и цепляться там было особо не за что. Скользкие, мокрые брёвна оканчивались рядом неровных заострённых зубцов, о которые можно было разве что задницу разодрать, но никак не ухватиться за них.

— Давай подсажу, — бросил сежант, присаживаясь на одно колено и складывая руки лодочкой, — Ты лёгче, тебе проще будет перебраться.

— А ты?

— А мне ты поможешь. Пройдешь вдоль частокола вперёд, найдешь верёвку, по которой мы залезли и перекинешь её на эту сторону. Ну, пошёл.

Я отступил на два шага назад.

Разогнался. Упёрся подошвой в ладони Бернарда и прыгнул. Брёвна ударили в грудь. Пальцы судорожно заскребли по скользкой, начавшей гнить древесине. Я выдохнул. Выждал несколько секунд, пока пройдет рябь перед глазами. Рывком подтянулся, попытавшись перекинуть одну ногу на ту сторону. Не получилось. Ботинок лишь скользнул по мокрому бревну. Тело мотнулось вниз. Пальцы до боли в костяшках вцепились в брёвна. Но я удержался. Рванулся ещё раз. Перекинул ногу. Попытался задержаться на гребне, переборов инерцию, но упереться было попросту не во что. Спереди торчал острый кол, такой же упирался в спину сзади.

Мир покачнулся. Перевернулся раз. Другой. Удар. Потемнел. Превратился в мешанину из цветных пятен. Из груди с шумом вырвались остатки воздуха. Лицо забрызгала жидкая грязь. Руки упёрлись в размытую землю вала. Я попытался встать. Не получилось. Пальцы заскользили по грязи. Бок прострелила вспышка острой боли.