Баба Люба, давай!

В тюрьме"

"Вопреки расхожим россказням в здании тюрьмы было светло и тепло. В приемном отделении сидел дядька с шикарными висячими усами и читал книгу.

— Леди Вильена Лиека на допрос к сударю Лерсу, — доложил сопровождающий.

— Он занят, студента допрашивает, но можешь подняться к нему и отчитаться.

Азим кивнул и удалился в левый коридор. Люба предположила, что допрашивают Даинора. Неужели, он связан с ректором и его экспериментами? Иначе, почему принца схватили? Между тем, усатый мужик проверил Любу на артефактах, написал что-то в бумагах и вызвал стражника.

Молодому тюремщику было поручено проводить девушку в третью камеру. Он повел Любу в правый коридор. Миновав несколько поворотов, они спустились в подвальное помещение. Местная тюрьма походила на советское общежитие в девяностых годах: общая общарпанность и одинаковые двери слева и справа по коридору. Возле каждой двери тут висел обычный амбарный ключ с номером. Незаметно стащить такой не получится, значит, придется воздействовать на стражника.

— Простите, пожалуйста, — замялась девушка, когда тюремщик отпирал дверь комнаты, — вы не могли бы показать где тут удобства.

Парень зашел в крохотную комнатку, едва освещенную магическими светильниками, и открыл дверь уборной. Наученная горьким опытом, Люба постаралась добавить лишь каплю силы в слова:

— Спасибо большое! Вам, наверное, надо идти, торопиться…

Тюремщик кивнул и быстро пошел к двери, девушка едва успела накинуть отвод глаз и выскочить вслед за ним. Стражник дисциплинировано закрыл комнату, повесил ключ на гвоздик возле двери, а затем направился куда-то вглубь коридора.

Судя по словам усатого дядьки, дознаватель на находился на втором этаже. Азим ушел в левый коридор, значит, надо попасть туда, а для этого нужно миновать приемную. Стараясь не шуметь, Люба прокралась мимо разговаривающих мужчин.

— Эта Вильена мне даже понравилась. Спокойная девушка, — говорил усач, — не плачет, не ноет.

— Да, и фигурка ничего… — покивал Азим.

— Особенно филейная часть, — причмокнул дядька.

«Мужики! — злилась Люба, — одни задницы у них на уме!»

На втором этаже прямо лестницы общались двое. Один примерно лет пятидесяти, выглядел, как немного располневший военный: прямая осанка, скупые жесты и будто бы застывшее выражение обрюзгшего лица. Другой мужчина лет сорока-сорока пяти: высокий, худощавый и горбоносый, напоминал хорька: резкие движения, богатая мимика, быстрая речь.