Асфиксия

А ты?

Наверное, Тоня всё понимает, как никто, и надеюсь, что в её голову сейчас не придёт очередная «здравая» мысль о возвращении к Ларину, чтобы я жил спокойно.

– И я отлично. Слушай. Я тебе сейчас скину номер Ильи. Набери его сразу. Поняла?

– Да. А зачем?

– Он тебе паспорт привезёт и скажет, куда ехать. Дальше выезжаешь туда без меня. Встретимся уже на месте.

– Почему мы не вдвоём?

– Потому что так нужно.

Она молчит несколько бесконечных секунд. Опять ощущение, что я ни на что не могу повлиять, разносится по венам, и меня едва ли не трясёт.

– Хорошо. Я всё сделаю.

Отключает связь, а у меня какое-то сраное предчувствие. Не сорвалась бы, дура. И не помчалась бы сейчас решать всё в одиночку. Избы же горят, да и кони скачут…"

"Усмехаюсь, входя в двери прибывшего поезда, но когда ловлю своё отражение в окне, хочется материться. Помятый, с яркой-малиновым кровоподтёком на скуле. Пиджак весь в пыли. Мать твою… ну просто герой-любовник. И женщину себе выбрал явно под стать.

Прислоняюсь к противоположной двери и начинаю ржать, ловя на себе удивлённо-осуждающие взгляды пассажиров.

Впрочем, надеюсь, что закончится он совсем по-другому.

Получив заверения Ильи, что он в курсе, где Тоня, и отправится туда сразу же, когда у него будет её паспорт, я вырубаю сотовый и занимаю место в салоне самолёта. Докатился, млять. Сижу и пытаюсь составить себе картину относительно того, не может ли быть рядом со мной людей Ларина.

И снова молюсь.

Я, б*я, снова молюсь! Хотя был от этого так далеко всю свою жизнь, как ад от рая. Впрочем, как раз жизнь и показала мне, как быстро может шваркнуть с размаху из одного места в другое, так что и удивляться своим поползновениям в сторону Всевышнего не приходится.

Я до одури боюсь. За Тоню. Даже представить не могу, где она сейчас, всё ли у неё хорошо.

Вопросов так много, что когда самолёт начинает заходить на посадку в крохотном городке, где мы должны встретиться с Тоней, я едва удерживаюсь от того, чтобы не вскочить с места и не начать требовать посадить эту посудину немедля.

Наконец под ногами – твёрдая земля, а в заднице ощущение, будто её натёрли скипидаром.