Асфиксия

Сейчас вообще ничего перед собой не вижу – только пелена, на которой, словно черти, чёрные точки пляшут.

– Выходи, – говорю отрывисто, на выдохе, распахивая перед Тоней дверцу.

Она снова на меня глаза свои вскидывает, в которых утонуть можно. И я уже знаю, чего именно хочу. И по херу, где и как, лишь бы с ней.

– Кир…

– Выходи…

Она колеблется секунду, но мне хватает этого времени, чтобы дойти до предела. Едва не рывком вытаскиваю Тоню из машины и с силой захлопываю дверцу. Вздрагивает, зажмуривается, будто перед ударом.

Когда дышать им хотелось, пока лёгкие не наполнятся до острой рези. Пока асфиксия по ней не исчезнет, замещаясь тем, что каждую клетку нутра собой займёт – ароматом её страха, кожи, духов… Какой же бешеный коктейль, б*я… Как же жить им одним хочется…

– Иди.

Мягко подталкиваю в сторону металлической двери в подъезд, и она покорно шагает передо мной.

Мне же нравился её страх… Почему же сейчас так нужно увидеть совсем не его?

Наверное, это карма.

Карма даже не в том, чтобы решать жизненно-важные вопросы на проссанных лестничных клетках, а чтобы делать это именно так, когда находимся оба на грани. Кайфовать, глядя друг на друга, голодными друг до друга быть и с ума сходить.

Или знать, что ты это всё сам себе придумал, а та, кого так жаждешь, что сдохнуть за один её взгляд готов, просто рядом с тобой.

Всё неважно, когда настолько остро, будто нож в грудину вогнали, и он у тебя между лопаток вылез.

– Ну…

Вот и всё, что произношу, когда мы оказываемся на втором этаже. Тут тускло – даже измазанная каким-то синим дерьмом лампочка не способна растопить полумрак. И тихо так, будто мы наконец спрятаться ото всех смогли.

Тоня всхлипывает. Сначала едва слышно, потом – громче, и вдруг делает то, что выбивает почву из-под ног. Себя руками обхватывает и на корточки опускается.

Капитуляция.

Не её – моя.

Потому что пиздец. Всё, что творится – полный пиздец… Только сейчас это осознаю от «а» до «я». И злости больше нет – вместо неё вакуум. Попытка сделать вдох, провальная – ведь там, между лопаток, острие ножа.

– Тонь… Тонь… маленькая моя… ну, ты чего?

Возле неё на колени опускаюсь, пальцами подбородок приподнимаю, понуждаю в глаза посмотреть.