Асфиксия

Она реально не верит в нас. Не верит в то, что всё может быть иначе. И по сути мне должно быть насрать на то, какие у этого причины. Сама ли она разочаровалась или Тоне помогли – разве это важно? Мне нужно разгребать последствия, а не основания.

Тяжело опираюсь на стену, прикрывая глаза. Весь поступок этот, когда вынудил отца Тони соврать и заставить её приехать, мальчишеским кажется. Даже если понимаю, что он вскрыл, словно гнойник, такую дерьмовую правду, что в ней запачкаться можно по самую макушку. Только Тоне всё это не нужно.

Она уже ни во что не верит. И пока не понимаю, что с этим делать.

Пока думаю, стоит ли подняться на эти несколько ступеней и зайти в квартиру, дверь в которую так и осталась незакрытой, случается то, чего никак не ожидаю. На лестничную клетку выбегает Тоня – такая испуганная, ставшая словно бы прозрачнее и меньше за эти краткие пару минут. Бросается ко мне, рвано вдыхает одно-единственное слово – моё имя.

– Кир…

– Что?

А она только рот открывает и закрывает, будто выброшенная на сушу рыба.

И сейчас во взгляде боль – её так много, целый океан боли, в которой задохнуться могу даже я.

– Что случилось?

Встряхиваю её будто куклу тряпичную, послушную моим рукам. И у самого вдоль позвоночника ужас морозный ползёт. А сам понимаю – почему. Понимаю даже раньше, чем Тоня произнесёт два слова, от которых у меня к горлу тошнота подкатывает, замешанная на облегчении. Таком остром, что оно похоже на чувство, которое долго и прицельно калечили.

– Папа… умер.

Прижимаю Тоню к себе, а в голове звучат два слова, как на репите – «Папа умер».

Никогда не верил в возмездие или даже справедливость, но сейчас словно озарение пришло. Так и должно было быть, иначе Тоня никогда не смогла бы стать свободной.

– Я сейчас. Ты меня тут стой и жди, окей?

Сжимаю плечи Тони ладонями, и так хочется просто спуститься вниз по лестнице, посадить её в тачку свою и увезти отсюда, на этот раз навсегда. Но знаю – сейчас это последнее, что мне можно будет сделать.

Она кивает, скорее инстинктивно, чем осознанно.

Всхлипывает и зажимает ладонью рот. Только истерики мне сейчас не хватало. Нет, я всё понимаю – отец, этого не отнимешь, но рыдания в данный момент совсем ни к чему. Соседи наверняка себе уже перелом глазного нерва заработали, прильнув к глазкам, а если сейчас какая-нибудь тётя Дуня из квартиры напротив вылезет, Тоню точно прорвёт на поплакать. Потому надо действовать быстро – удостовериться, что алкаш точно помер, с остальным уже попроще.