Асфиксия

Я со всеми женщинами, которые мне минет делали, стараюсь не фамильярничать.

Когда возвращаюсь на кухню, Тоня уже переоделась в своё, царское, и наверняка собирается уйти.

– Сядь, позавтракаем вместе, – киваю на стол, где на тарелке горкой лежат румяные оладьи. От одного их вида в желудке всё сворачивается спазмом и жрать хочется невыносимо. Вот именно их хочется, Тоней приготовленные.

Она сомневается. Долго. Это так по-женски – не сразу на хер отправить, а паузу взять. После чего отрицательно мотает головой.

– Это не просьба была.

Устраиваюсь за столом, наливаю себе кофе. Пока кладу в него сахар, Тоня всё же решается. Присаживается напротив, несмело берёт с тарелки оладушек.

– Это неправильно всё, – говорит едва слышно, в глаза мне не смотрит.

– Что – это?

– Вот так рядом с тобой сидеть. Вы же тут с Леной вместе завтракаете?

Ага, а ещё я её иногда на этом столе имею во все места, но только какое это имеет отношение к Тоне?

– И что?

Начинаю есть, жадно, будто домашней стряпни сто лет не пробовал.

– И ничего. Я ей всё объясню.

– Что ты ей объяснишь? Что приехала ко мне пьяная посреди ночи и осталась здесь до утра? Ну, валяй.

Вижу, как на лице Тони растерянность появляется. Неужели и впрямь собиралась отправиться к Лене с чистосердечным? Наивная. И глупая.

– Но ведь ничего не было.

– Здесь – не было. В другом месте будет.

– И Лена… она же всё поймёт.

– Уже поняла.

Тоня вздрагивает, как от удара, глаза распахиваются, а губы удивлённо приоткрываются.

– И… как она отреагировала?

– Нормально отреагировала.

Конечно, вру. Но не рассказывать же ей, что именно на Тоню у Ленки такая реакция. Потому что чувствует этой своей обычной женской интуицией, что и у меня сидящая напротив женщина вызывает совсем не те же эмоции, что любовницы раньше.

– Странные вы, – наконец изрекает Тоня, комкая в руках салфетку. Вижу, что хочет сказать что-то ещё, но сдерживается.

Мы молчим довольно долго, я уплетаю оладьи, Тоня пьёт воду маленькими глотками. Пару раз ловлю её взгляд, и чувствую, как меня в него затягивает. Такой прозрачно-синий, но с тьмой, что на самом дне полыхает. Не чёрная, а какая-то фиолетовая, что ли, как перед грозой. И это тоже срывает крышу.

– Я завтра тебя заберу с работы.