Аллергия на кота Базилио

Ушли они, наконец. Я не поленилась, позвонила Семеновой, она и бухгалтер, и пропиской тогда ведала. Поинтересовалась у нее:

– Подскажи, в Повалкове есть Михаил Носов?

Аля в ответ:

– Да, не так давно поселился, дом купил. Тихий такой, с бородищей. Пожилой. Не пьет, не курит, у ворот на лавке не сидит. Где-то работает, часто уезжает рано утром. Машина у него есть.

Я дальше спрашиваю:

– Дом в лесу у развалин кто строит, знаешь?

Семенова объяснила, что участок несколько раз из рук в руки переходил, потом его Федор Гусев подарил Григорию Николаеву.

Потапова замолчала, потом продолжила:"

"– Братья явно что-то недоговаривали, но если с другой стороны на ситуацию посмотреть. Слышала я о них нечто плохое? Нет. Михаил выглядит старше своего возраста, похож на старика? Да. Но борода, усы и волосы седые до плеч – все это кого угодно сделает похожим на деда. Где вранье? То, что мне сказали: дом строится? Вон мои соседи тридцатый год строят.

Нелли Ильинична приложила ладонь к груди.

– А тут скребет. Вот прямо сердцем чую – что-то не так. И пошла я в храм. Он в пяти километрах от Повалкова находится. Нашла отца Дионисия, прекрасно батюшку знала, дети его у меня в школе учились, спросила:

– Григорий Викторович Николаев вам случайно не знаком?

Священник обрадовался:

– Да, да! Недавно ходить к нам стал. Щедрый благотворитель, помогает храму материально, денег дал на реставрацию иконостаса. Прекрасный человек, жена при нем, дети.

Вот про Михаила он ничего не слышал.

– Правда, что ваша мать написала книгу про развалины монастыря?

Я насторожилась, ответила:

– Да, Надежда Васильевна – писатель, но она давно умерла.

Елена Васильевна глаза квадратными сделала.

– Значит, вы местная?

Нелли Ильинична смахнула рукой со скатерти невидимые крошки.