1000 не одна боль

А вместо этого я нежусь в его объятия и втягиваю полной грудью запах его тела, его пота и ощущаю, как покалывает кончики пальцев от совершенно невыразимого восторга, от какого-то абсурдного понимания, что такой мужчина, как Аднан ибн Кадир… что он не должен был быть с такой как я. Особенно вспоминая его жену… мысли о которой врывались в мое сознание постоянно и отравляли меня настолько ядовитым ядом, что в эту секунду мне хотелось ударить мужчину, лежащего со мной в одной постели и орать ему, чтобы убирался и не смел прикасаться ко мне.

И вот за эту ревность я презирала себя еще больше, чем за свое наслаждение его поцелуями и прикосновениями. Потому что должно быть все равно кто у него и сколько… а мне не было все равно. Пока он с аппетитом поедал свой завтрак я ковырялась вилкой в тарелке и думала о том, как скоро он пойдет к ней после меня.

— Ешь. Или тебе не нравится? Я могу приказать принести тебе другую еду.

— Нравится."

"Я снова ковырнула в тарелке и подумала о том, что здесь, в этом мире, посреди цивилизации он кажется мне совсем чужим и далеким.

Что в той пуствне, где Аднан походил на самого черта верхом на коне он почему-то оказывается был ко мне ближе….Наверное, я не ожидала, что на самом деле ибн Кадир настолько богат и у него настолько много власти. Вся эта роскошь после невероятной нищеты в пустыне вводила меня в ступор и заставляла чувствовать себя не в своей тарелке.

— Если нравится, почему ни куска не проглотила?

— У меня нет аппетита… Или я обязана есть? — подняла на него взгляд и как всегда захотелось тут же зажмуриться.

— Из-за меня? Придется привыкать завтракать в моем обществе, как обедать и ужинать.

Отпил апельсиновый сок и откинулся на спинку стула. На нем легкая очень тонкая белая рубашка, она почти просвечивает настолько нежная материя, ворот развязан и в нем видна его сильная шея и грудь покрытая темной порослью посередине. Вспомнилось, как ночью она щекотала мне щеку и мне это нравилось… краска прилила к лицу, и я отковыряла кусок омлета и отправила его в рот.

— Смотрю на тебя, Альшита, и понять не могу, чего тебе не хватает… Отношение не нравится? Нарядов мало? Любая другая рабыня или любовница была бы счастлива иметь то что есть у тебя. Но не ты… и я понять не могу что не так?

Я снова подняла него взгляд.

— А я не они… не могу в неволе жизни радоваться. Продаваться за побрякушки, за наряды эти… Я домой хочу. К маме и сестре с братом. Отца хочу увидеть.