1000 не одна боль

Протянул руку и провел кончиками пальцев по ее скуле, лаская щеку и завидуя сам себе, что наконец-то прикоснулся, вздрагивая от наслаждения этим долгожданным прикосновением и буквально чуть ли не застонать вслух, когда она прикрыла глаза и потянулась щекой к его ладони… И все же застонал, прижимая ее к себе, зарываясь обеими руками в струящееся серебро волос, растворяясь в ее запахе, который кружил голову и сводил с ума. Дышать им так жадно, что от собственной алчности сводит скулы и болит грудная клетка. И ошалел окончательно, когда ощутил, как ее руки обхватили его шею, а тело льнет к нему и ее сердце колотится в груди.

— Вечность не видел тебя… вечность. Ты знаешь, что значит вечность умирать от жажды?

— Знаю, — медленно подняла голову и обхватила его лицо ладонями, заставляя задрожать от неверия, замереть, чтобы не спугнуть.

— ХабИб Альби*1

У него сердце дернулось и остановилось, чтобы тут же пустится в такой скачь, от которого он начал задыхаться. И губы дрогнули то ли в улыбке, то ли в болезненной гримасе.

Оказывается, признания даже самые сладостные могут причинять боль. И все тело обдало кипятком, даже сердце, согревая его всего до самых костей.

— ХабИб Альби, Аднан, — и притягивает его к себе за шею, почти касаясь своими губами его дрожащих губ."

"И он улыбается как последний идиот все шире и шире. Это ощущение оно сводит его с ума, наполняет всего и стирает то самое ощущение грязи. Он впервые чувствует, что счастлив….До дикости, нагло, неописуемо счастлив и это ни с чем несравнимое сумасшествие.

Ему хочется сдохнуть от переполняющих его эмоций. И весь мрак рассеивается… он растворяется в тех лучах, которыми ослепляет его девочка тьму. И сойти с ума окончательно, когда она сама нашла его губы, обхватила своими сначала верхнюю, потом нижнюю и он с хриплым стоном впился в ее рот, дрожа всем телом, прижимая ее к себе сильнее и сильнее, сталкиваясь языком с ее языком и содрогаясь от неописуемого восторга — Альшита впервые его целует сама и целует в ответ. Впервые ее пальцы сплетены на его затылке и впиваются в его волосы. И голод возвращается с новой силой, окутывает его пеленой, маревом все той же непреодолимой жажды, а робкие движения ее языка у него во рту отдает едким возбуждением в паху. Отрывается от ее губ и скользит жадным широко открытым ртом по ее шее, по ключицам и дрожит всем телом, пытаясь все сильнее и глубже втянуть в себя запах ее тела. Теперь он точно знает, как пахнет счастье, как оно звучит ее голосом.