Зов глубины

Нет, Леон не такой: он хоть и странноват, но легкомысленным его точно не назовёшь. Или дело в ней? Вдруг что-то в её последнем письме его оттолкнуло? Может, она невольно сбилась на тон недалёкой девчонки с поверхности?

Карима открыла своё последнее письмо Леону и ещё раз перечитала каждую фразу. Может, это всё из-за фэнтези? Но ведь Леон сам спросил, откуда её псевдоним «леди Шимуна», и она просто ответила правду: что это имя богини из её любимого романа «Ночные лилии»[32]. Ну конечно, дело именно в этом: только зазнайки и воображалы называют себя в честь богинь.

Карима рассеянно прочла другие сообщения: одно от папы (восторженные описания походов с Ханной), два от друзей и ещё одно от Пернилле из Швеции, с которой она познакомилась в киномастерской. Тогда они вместе сняли короткометражный художественный фильм, и Кариме так понравилось, что теперь она пыталась привлечь ребят из школы к участию в новом кинопроекте.

Вдруг ей через плечо заглянула мама, и Карима, вздрогнув, порадовалась, что не успела открыть фотографию Леона, на которую смотрела всякий раз перед тем, как выключить компьютер. Мать наверняка засы́пала бы её бестактными вопросами, а Карима и сама не знала, почему этот парень не выходит у неё из головы."

"– Кари, нам наконец-то забронировали рейс! – довольно объявила Натали Виллберг. – Завтра в два часа дня. Правда, придётся сделать пересадку в Риме, и я, честно говоря, не горю желанием застрять ещё и в Италии, ну да ладно – авось обойдётся.

Карима уставилась на клавиатуру, и буквы начали расплываться у неё перед глазами. Наверное, для Леона её больше не существует: зачем возиться с девочкой, которая через несколько дней всё равно улетит обратно на другой конец света?

Натянув на лицо улыбку, Карима повернулась к матери:

– Кстати, я изменила своё мнение: может, оно и к лучшему, что мы улетаем домой.

– Отлично, – удивлённо улыбнулась Натали Виллберг.

Карима чуть не вздрогнула, но сумела удержать на лице улыбку, не выдав себя:

– Ну ладно, давай попрощаемся с ними из вежливости.

«Может, тебе вовсе не обязательно постоянно улыбаться», – вспомнились ей слова Леона. Но расстаться со своей бронёй она не готова.