Зов глубины

Они с Люси без слов, одними картинками, обсудили, куда поплыть, и в конце концов решили понырять с обрыва. В жёстких скафандрах далеко не уйдёшь – они рассчитаны на глубину до шестисот пятидесяти метров, но в окси-скине и бо́льшая глубина не помеха. На карте Леон видел, что в окрестностях станции смертельных зон нет. По крайней мере, пока. Весь этот запрет на ныряние – просто перестраховка.

Со стороны станции к Леону приближались сине-зелёные мерцающие огоньки, и он догадывался, кто это.

– О, у нас гости! Уж не Розмари ли это?

– Наверняка она.

– Не ревнуй, милая, – усмехнулся Леон. – Ты же знаешь, что моё сердце принадлежит тебе одной.

Красотой Розмари не отличалась – во всяком случае, по человеческим меркам: короткое бесформенное туловище, над головой – нарост со светящимся концом, а прямо под ним – огромная зубастая пасть. Хорошо, что она всего раза в два больше ладони Леона, иначе они бы вряд ли подружились."

"Переключив водолазный фонарь в режим красного свечения, Леон посветил перед собой.

Направленный на неё красный луч Розмари нисколько не мешал. Как почти все глубоководные животные, она воспринимает только синий, зелёный и белый свет, но не красный, которого здесь, вдали от солнечного света, обычно не бывает. Наверное, самка рыбы-удильщика Леона даже не увидела, а лишь почувствовала в воде его движения.

«Боюсь, в этот раз она будет мной сильно разочарована», – подумал Леон: в спешке он забыл прихватить с собой корм. Поэтому они с Люси решили улизнуть, пока Розмари не поняла, что её усилия напрасны.

Трудно не заметить, что в море происходит что-то необычное. Леон редко видел столько морского снега – прямо настоящий буран. Значит, у поверхности отмирает много водорослей, которые белёсыми хлопьями падают на дно.

Тем не менее находиться здесь было приятно. Леон, как всегда, высматривал новые виды: в этих почти неисследованных глубинах велика вероятность обнаружить животное, неизвестное науке.