Зов глубины

 – Это была не совсем правда – ведь он едва не погиб. Но сейчас не время для драматических историй. Вот вернутся с Люси домой – тогда и расскажут обо всём Элларду и остальным.

Леон сложил ласты, окси-скин и пояс с инструментом в багажный отсек и сел в дальнем углу батискафа, радуясь, что девочка с женщиной – вероятно, матерью – снова повернулись к большому переднему иллюминатору. Увы, снаружи мало что видно – лишь бескрайняя чернота глубин.

– Почему он назвал тебя Октобоем? – спросила его девочка. Она говорила по-английски с акцентом, напомнившим ему произношение Тима.

– Я работаю с осьминогом, – смущённо пояснил Леон. – В воде мы почти всегда вместе. – Он заметил её недоумение – видимо, у неё это в голове не укладывалось.

– Что-то вроде домашнего питомца?

– Нет-нет, мы напарники, – помотал головой Леон и вдруг замялся. Можно ли вообще рассказывать ей об этом? Пока всё в стадии эксперимента, концерн особо не распространяется о партнёрстве людей и животных. Но в то же время никто из ARAC прямым текстом не велел ему помалкивать.

Девочка с любопытством посмотрела в боковой иллюминатор:

– А как зовут твоего осьминога? И где он сейчас? Я его не вижу…

Люси сама дала себе имя, но Леону не удавалось его выговорить: это даже не слово, а скорее образ или ощущение. Поэтому они сошлись на «Люси» – это имя он и назвал Кариме.

– Это самка. Она сейчас за нами, – добавил он, указав на укрытие во внешней оболочке.

– А её не смоет на такой скорости?

Леон невольно улыбнулся:

– У неё на щупальцах довольно большие присоски. Если она прилепится к гладкой поверхности, её даже ломом не отцепишь.

Девочка оставила попытки разглядеть Люси и снова повернулась к нему:

– Слушай, а сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – ответил Леон, надеясь, что расспросы скоро закончатся.

– Ух ты, всего на год старше меня! – удивилась девочка.

Хорошо, что в этот момент перед самым батискафом показались несколько красных медуз Атолла величиной с ладонь; тревожно пульсируя, они пытались от него оторваться.