Злые клятвы

Его тон мягкий, но под ним чувствуется холодный ветерок. — Не думай, что это нечто большее.

Если бы сердца и надежды могли разбиться, мои были бы разбиты на миллион осколков на полу у его ног. Я надеялась, что, может быть, просто может быть, он полюбит меня. Дорожить мной будет. Но, видимо, это требует слишком многого. Стул Кензо царапает пол, когда он встает и идет к двери, ведущей обратно в столовую. На мгновение мне кажется, что он уходит, но он просто запирает ее, как дверь на кухню.

Он шагает ко мне, приковывая меня похотливым взглядом.

— Между нами все может быть хорошо, Эвелин, — его слова удивляют меня. Вот он говорит, что этот брак — не что иное, как контракт, но прикасается ко мне с нежностью любовника. — То, что мы никогда не полюбим друг друга, не означает, что мы оба не сможем извлечь из этого пользу.

Взяв меня за руку, он стаскивает меня со стула и тянет до тех пор, пока я не прижимаюсь к нему.

— Как твоя задница? — его свободная рука сжимает мою воспаленную задницу. Я шипю, когда меня пронзает новая волна затяжной боли. Это не было ужасно, но день определенно был не лучшим: пришлось примерять покрытые тюлем свадебные платья, которые беззаботно задевали рубцы.

Мои щеки вспыхивают, когда я вспоминаю, как он взял меня после того, как наказал.

— Отлично, — я упрямо задираю подбородок, заставляя его сказать что-нибудь.

— Тогда, может быть, я был слишком мягок с тобой, — поддразнивает он, отодвигая мой стул подальше от стола. Повернув нас спиной к стулу, он отпускает меня. Кензо снимает смокинг и вешает его на другой стул. Затем идет расстегивать рукава и закатывать их до локтей, демонстрируя свои восхитительные предплечья.

Он делает вид, что сидит на сиденье, раздвинув ноги, и я легко могу видеть его выраженную твердость. Кензо протягивает руку и хватает меня за запястье, уводя меня между своих бедер.

— Встань на четвереньки, искорка. Давай заставим этот красивый рот поработать, ладно?"

"Здесь жарко, или это только мне кажется? Мое тело чувствует, будто оно лежит на поверхности солнца, насколько оно горячее. Я не должна хотеть этого делать. Не после того, как он сказал мне, что никогда не полюбит меня. Но мое тело помнит удовольствие, которое он доставил ему этим утром, и хочет большего.