Злые клятвы

Бутылка сакэ и две чашки стоят в стороне, готовые к наливанию.

— Это романтично, — говорю я ему, ненавидя нависшую над нами тишину. Мне неловко пытаться завязать разговор с мужем, который, по сути, чужой. Я ничего о нем не знаю. Что он любит есть. Его любимый цвет. У него есть аллергия? Это то, что жена обычно знает о мужчине, за которого выходит замуж.

— Я подумал, что это будет хорошее место для пиара, — он говорит это так практично. У меня немного замирает сердце, когда я понимаю, что единственной причиной, по которой он это устроил, были фотографии.

— Конечно, — говорю я, натянуто улыбаясь ему.

Взяв меня за руку, он ведет меня к столу, к стулу справа от него. Я сажусь, а он протягивает мне стул, усаживая меня за стол, прежде чем занять свое место.

— Как ты провела время с моей мамой? — спрашивает он, наливая мне маленькую чашку сакэ.

— Все было хорошо, — говорю я ему, забирая стакан из его рук. — Спасибо, — я делаю глоток сакэ. В нем присутствуют ноты дыни и цитрусовых с большим количеством умами. Оно легкое и освежающее, такое же, как и мое вино.

— Просто хорошо? — спрашивает он, прежде чем помахать рукой в воздухе. Дверь за его спиной открывается, и официанты заполняют зал, принося нам несколько подносов с нигири, сашими и множеством разных роллов. Они также приносят маленькие тарелки мисо-супа и стаканы свежей воды.

От аромата рыбы и супа у меня урчит в животе, напоминая, что я ничего не ела с завтрака. Если не считать PowerBar, который Лиззи засунула мне в глотку по дороге домой из свадебного салона. Развернув палочки для еды и положив салфетку на колени, я беру несколько кусочков всего и кладу их на тарелку прямо перед собой.

— Ага, — говорю я ему после того, как проглатываю кусочек самого восхитительного торо, которое я когда-либо пробовала. Он свежий и тает во рту. — Она привела с собой твою подругу, — палочки для еды Кензо замерают, когда он собирается взять ролл с тунцом.

— Она что сделала? — он берет булочку, его челюсть напряжена.

— Да, — говорю я снова, нажимая букву «П», прежде чем нырнуть обратно в тарелку. После этого он ничего не говорит, и пока мы едим, между нами воцаряется молчание. Когда мы закончили, несколько официантов возвращаются в зал и убирают со стола, оставив остатки саке и воды.

— Десерт? — спрашивает меня Кензо.