Злые клятвы

Я не знаю, чего я ожидала, честно. Может быть, что-то… большее. И снова меня относят не более чем к аксессуару. Мой отец, без сомнения, утверждал, что именно у него есть все контакты, хотя эти связи были заработаны моим тяжелым трудом.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, — выпаливаю я. Взгляд Кензо метнулся к мне, его глаза опасно потемнели. Выражение его лица остается пустым в течение нескольких мгновений, прежде чем его края превращаются в легкую, веселую улыбку.

— Мы женаты, женушка, — напоминает он мне. Что-то в том, как он говорит «жена», вызывает у меня мурашки по спине, и это не страх.

Я почти нюхаю кофе.

— Это не так, муж, — я шиплю последнее слово, изливая в каждом слоге свою горечь и презрение. — Единственный способ засунуть свой член в мое влагалище — это заставить её, и я уверена, что светским газетам понравится, если все расскажут.

Что-то первобытное мелькает на его лице, заставляя дыхание в моих легких замирать, а сердце бешено колотиться. У меня в горле возникает комок, когда он отодвигает стул и бросается на меня. Моя нижняя губа дрожит, когда его рука обхватывает меня за шею, притягивая к себе, а моя задница отрывается от стула. Он сжимает меня достаточно сильно, чтобы напугать меня, но недостаточно, чтобы перекрыть мне воздух.

— Давай проясним кое-что, Эвелин, — рычит он, его губы находятся всего в нескольких сантиметрах от моих.

Это жалит. С тем же успехом он мог бы выйти и сказать, что собирается мне изменять.

— Но ты моя жена, — продолжает он. — А это значит, что ты будешь спать в моей постели.

Грубым толчком он отпускает мою шею, и я падаю обратно на стул, морщась, когда твердое дерево впивается мне в позвоночник. Он спокойно достает со стола свой сотовый телефон и кладет его в карман костюма, прежде чем натянуть куртку. Мои глаза устремлены на пол столовой, мне слишком стыдно встретиться с ним взглядом.