Злые клятвы

Где я?

Я пытаюсь пошевелиться, но понимаю, что мои запястья скованы за спиной. Онемение моих рук от слишком долгого лежания на них — ничто по сравнению со страхом, который сейчас поглощает меня. По крайней мере, мои ноги свободны, но какая мне от этого польза в данной ситуации?

Когда я изо всех сил пытаюсь сесть, раскаленная боль пронзает мою грудь, вызывая стон с моих губ. Воспоминания о нападении нахлынули, и на моих глазах навернулись слезы.

А затем дверь со скрипом открывается, и в дверном проеме появляются Сантьяго и один из его людей.

— Посмотрите, кто проснулся, — он улыбается мне сверху вниз, как будто я какой-то домашний питомец, который его забавляет.

— Мой муж собирается разорвать тебя на куски, — я качаю головой и смеюсь.

Лицо Сантьяго искажается от гнева при моем упоминании о нем.

— У твоего мужа сейчас есть более важные вещи, чем пропавшая жена, — усмехается он.

Как что?

За спиной я незаметно шевелю рукой по манжете. Он не слишком тугой, но я знаю, что мне придется вывихнуть большой палец, чтобы выскользнуть из него.

Это будет отстой.

Боль становится мучительной, когда я вытаскиваю большой палец из сустава и сжимаю зубы, чтобы Сантьяго не увидел агонию, написанную на моем лице.

Дыши.

Господи, это больно.

О чем, черт возьми, я думала?

Освободив одну руку, я хватаю металлические наручники и поворачиваю их, чтобы использовать в качестве оружия.

Сантьяго приседает передо мной, его голос наполнен ложным сочувствием.

— Тебе следовало прийти ко мне три года назад, Эвелин, — говорит он, протягивая руку, чтобы убрать с моего лица выбившийся волос.

Именно тогда я наношу удары металлическими наручниками, чтобы изо всей силы ударить Сантьяго по голове. Когда он падает на землю, я вскакиваю на ноги и бегу к нему, не обращая внимания на жгучую боль в груди и руке.

С последствиями разберусь позже. Прямо сейчас мне просто нужно уйти отсюда, прежде чем Сантьяго или кто-нибудь из его людей снова нападет на меня.

Из моих горящих легких вырывается леденящий кровь крик, когда пуля врезается мне в бок, швыряя меня на землю. Я лежу там, слезы текут по моему лицу, и я изо всех сил пытаюсь встать на ноги. Боль в боку слишком сильная. Каждый раз, когда я двигаюсь, он бьет меня по боку, почти заставляя меня потерять сознание.

Я слышу шаги, но это не твердые кожаные подошвы Сантьяго или его людей. Они стучат по земле, как каблуки.