Принадлежать им

А мне не страшно!

Мне тоже убивать хочется!

— Раса, — Костик все же пытается как-то разрулить ситуацию, — не пыли…

— Держи ее! — командует Раса, и я понимаю, что Костик подчиняется! Он реально хватает и держит меня! Для Расы! Можно ли упасть еще ниже, а? И без того днище было пробито, а теперь уже вообще и оно где-то высоко над головой!

Мне так обидно, почему-то именно сейчас невероятно больно и обидно! Он ведь продал меня! Он меня тупо отдал двум отморозкам! Но в эту секунду, когда он держит меня для того, чтоб его приятель мог спокойно избить, мне куда больнее!

Дергаюсь, не замечая, как слезы из глаз брызжут!

Словно слепну в своем отчаянии, размыто вижу приближающегося Расу, их общего приятеля, с телефоном наизготовку и выражением жуткого интереса на физиономии…

А еще там, на грани зрительного круга, вижу две стремительно приближающиеся к нам фигуры…

Моргаю, не веря своим глазам.

А в следующее мгновение происходит сразу несколько вещей: Раса, словно резко споткнувшись, с воем валится на землю прямо к моим ногам, любопытный приятель с телефоном вторит ему, согнувшись и вопя от боли, а я оказываюсь в твердых, горячих руках.

И это — невероятно надежно. Словно я в охранном коконе очутилась, крепком, жестком, непроницаемом для врагов.

С всхлипом тяну в себя воздух, поднимаю лицо и застываю, в плену черных внимательных глаз. И тону в их неожиданно жесткой, обволакивающей глубине…

19. Дана. Мстя, страшная и неотвратимая

— Ты как, конфетка? — Черный Жнец поднимает солнечные очки на лоб, и взгляд его жутких глаз, и до этого момента крайне интенсивный, глубокий, становится еще острее.

Я словно в полуобмороке, только рот открываю, как рыбка в аквариуме. Жнец смотрит на мой рот, ведет пальцем по нижней губе, изучает кровь на подушечке… И лицо его становится… Черт, даже не описать, каким. Пустым. Совершенно. Ни одной эмоции. Он в сейчас настолько похож на своего младшего брата, с молчаливой неотвратимостью наводящего свои порядки в сплоченной компании моего бывшего жениха, что мне даже не по себе делается.

— Серый… — тихим, равнодушным тоном зовет он младшего, — погоди чуток.

— Да я и не тороплюсь, — боже, до чего голоса у них сейчас одинаковые! У меня слабеют колени, дергаюсь, не в силах устоять, и Черный меня перехватывает поудобней одной рукой поперек талии, разворачивает к месту событий, давая железобетонную опору своим телом.

И я с всхлипом и изумлением тяну воздух, ужасаясь тому, что успело произойти, пока я пялилась на старшего Жнеца.