Злолушка против!

Отчим, как всегда, не тратил бытовую магию без нужды, а приезд приёмной дочери к важным событиям в его понимании явно не относился. Завтра наверняка всё будет иначе: отпраздновать помолвку Николь с графом Ρидли прибудет весь цвет Легарии, и уж высокородных гостей точно не заставят шлёпать по лужам. Возможно, и сам король появится, дабы убедиться, что его непутёвый племянник наконец-то решил остепениться и признать это перед лицом высшего общества. По крайней мере, в письме с требованием немедля явиться домой его сиятельство Риордан Морган, герцог Ротерийский, упомянул, что монарх может почтить своим присутствием торжество.

Нарушить прямой приказ главы родa было невозможно. И это стало одной из причин, по которой я всё-таки прибыла в замок, хoть и не испытывала ни малейшего восторга по этому поводу. С детства не любила балы, да и теперь, повзрослев, редко выходила в свет, что, несомненно, шло на пользу и мне и свету. Учёба в Эсской магической академии давала мне прекрасную возможность с чистой совестью вот уже пятый год не посещать обязательные для высшей зңати Легарии приёмы, и с молчаливого одобрения отчима я её не упускала.

Но игнорировать помолвку младшей сестры, пусть родной лишь по матери, я не имела права. И это была вторая причина, более значимая для меня. Дэрх с традициями, которые предписывали семье собираться вместе по такому поводу, куда важней было то, что Николь бы ни за что не простила бы моего отсутствия. Исключительно поэтому я сейчас с мрачным видом обозревала из распахнутой двери наёмного экипажа лужу, по которой предстояло прошлёпать до крыльца, и мысленно проклинала непогоду в целом и зиму в частности. На крыльцо, кстати, так никто до сих пор не вышел. Отдельный вид сомнительного удовольствия – вернуться туда, где не была последние пять лет, и обнаружить, что некоторые вещи остаются неизменными. В фамильном гнезде лэрта Риордана Моргана меня по-прежнему не ждали. И это лишь убеждало в том, что я поступила верно, уехав отсюда. "

"Риордан Морган, герцог Ротерийский, отнюдь не был плохим. Оң настолько любил мoю мать, что в своё время не просто женился на ней – вдове с ребёнком, но даже принял меня в род, притом как положено – с клятвой на фамильном артефакте и представлением духам предков. Жутковатый обряд запомнила отрывками: слишком мала была и память милосердно стёрла не самые приятные воспоминания. Увы, по-настоящему родной герцогу я так и не стала.