Зимние костры

Линнет охнула от ужаса, поняв, что перед ней Уиллоу, кобыла Бренны. Если девушка увидит… кто знает, на что она способна!

К счастью, Бренна не обратила внимания на лошадь. Она с нескрываемым отвращением уставилась на Ансельма Нетерпеливого и даже не взглянула на коней, когда их выводили из зала.

Ансельм сидел во главе одного из столов. Ему прислуживали молодые девушки в платьях из грубой некрашеной шерсти, без сомнения, рабыни. Рядом восседала женщина почти тех же лет, что и Линнет, в ослепительном платье из желтого шелка.

Подальше устроилась еще одна, молодая и пухленькая, с такими же светлыми волосами, что и у большинства присутствующих.

Высокий мужчина, осматривавший Уиллоу, направился теперь к пленницам и, оттолкнув Линнет, остановился перед Бренной и приподнял ее лицо, чтобы разглядеть получше, совсем как несколько минут назад кобылу. Но девушка резко оттолкнула его руку связанными запястьями и уставилась на него горящими ненавистью глазами."

"Он викинга несло потом и лошадьми. Он так походил на Ансельма Нетерпеливого, что, будь у Бренны нож, она с радостью бы перерезала ему горло, не задумываясь, что будет потом! Она жадно смотрела на клинок, заткнутый за пояс незнакомца, но, услышав тихий смех, вновь подняла голову.

— Клянусь Тором, да она красотка!

— Я говорил тебе, Хьюг, — отозвался Ансельм со своего места.

Хьюг ухмыльнулся и медленно обошел девушку. В серых глазах Бренны не было страха, хотя она и сознавала, что связана и безоружна.

Стоя совсем рядом, так, что никто не мог ни понять, ни услышать его, Хьюг прошептал ей на ухо;

— Я сотру это кровожадное выражение с твоего лица, госпожа моя! И сумею сломить гордый дух!

Он не знал, что Бренна понимает каждое слово.

Девушка не испытывала ничего, кроме омерзения, до тех пор, пока он резким рывком не притянул ее к себе и требовательные губы не расплющили нежный рот. Другая рука безжалостно сжимала и выворачивала грудь, словно Хьюг задался целью немедленно утвердить над ней свою власть.

Отбиваться Бренна не могла — веревка по-прежнему стягивала запястья, но зубы… зубы были еще целы, и она впилась в нагло насилующий ее рот язык.

— Дочь Хел! — громко выругался Хьюг и размахнулся, чтобы ударить девушку, но Ансельм громко окликнул сына. Хьюг, обернувшись, разгневанно уставился на отца:

— Она прольет мою кровь, даже не понимая, что умрет за это!

— Я предупреждал, что она кипит ненавистью, — покачал головой Ансельм.

— Ненавистью, которая станет причиной ее гибели.