Зимние костры

Эрин захватил мех с вином, подаренный Гарриком на празднике по случаю окончания зимы, и все выпили за здоровье друг друга. Несмотря на протесты Бренны, Эрин отправился нарубить дров, поскольку чувствовал себя неловко в обществе щебечущих женщин. Сначала Джейни и Модья держались скованно, явно испытывая благоговейный трепет перед новым положением Бренны, но, выпив еще вина и почувствовав, что хозяйка искренне рада им, девушки разговорились, забыв о неловкости.

— Эрин рассказал, что случилось с тобой, Бренна, — начала Модья.

Бренна только кивнула. Она почти не вспоминала о том страшном времени. Лучше навсегда забыть о нем.

— Гаррик стал теперь настоящим викингом.

— Что ты имеешь в виду, Модья? — спросила Бренна, горя желанием поскорее узнать о Гаррике, пусть даже из вторых рук.

— Такими людьми мать пугала меня, когда я плохо вела себя в детстве. Вечно злой, хмурый, особенно с тех пор, как ты уехала. Он стал еще хуже, чем когда Морна бросила его.

— Но с ним все в порядке, он здоров?"

"— Здоров, если ты об этом спрашиваешь.

— Ты, должно быть, преувеличиваешь!

— Хотела бы…

— Может, все-таки чуть-чуть?

— Нет, Бренна, — с грустью подтвердила Джейни. — Он оскорбил и оттолкнул всех друзей, даже Перрина, и тот больше не приходит.

— Мне очень жаль, — вздохнула Бренна.

— Он окончательно озверел, когда вернулся с того берега фьорда, — добавила Модья.

— Когда это было? — взволнованно спросила Бренна.

— Почти сразу после твоего возвращения. Он отправился туда, вооружившись до зубов, словно готовился к войне, но не пробыл там и дня. Мы не, знаем, почему он решился на такое и что его так рассердило.

— Чудо, что он вообще выбрался оттуда невредимым, — продолжала Модья. — Повстречай он Боргсенов, наверняка не вышел бы живым из схватки.

— Расскажи об этой распре между родами!

— Неужели ты не знаешь? — охнула Модья. — Я думала, Джейни тебе рассказала.

— А я думала, что ты, — засмеялась Джейни.

— Может, хоть кто-то объяснит?! — нетерпеливо воскликнула Бренна.

— Нечего особенно объяснять.

— Видишь ли, — перебила Модья, любившая посплетничать, — прошло пять зим с тех пор, как все началось. До этого отец Гаррика и вождь рода Боргсенов считались лучшими друзьями, кровными братьями. У Летема Боргсена было три сына, самый младший, Седрик, только что вернувшийся из путешествия по морю, тот, кого ты, как говоришь…

— Продолжай, — оборвала ее Бренна.