Женаты против воли

Первое официальное упоминание, которое можно было подтвердить, появилось полгода назад, сразу после происшествия в Заморске. А до этого лишь слова… не очень убедительные, если честно.

Мне нечего было ответить на это.

Только стоять и смотреть на него, отсчитывая последние секунды спокойного мира, который уже трещал по швам.

— И твоей семьи я так и не нашел. Ни отца, ни матери. Хотя я помню, что в Заморске ты была с матерью. Ни сестер, ни братьев. Никого.

Да, не продумал дядя такой вариант.

— А знаешь, что еще интересное удалось узнать?

Коннор замолчал, давая мне возможность задать встречный вопрос, но я им не воспользовалась.

Боюсь, что я сейчас ничего не могла сказать.

— Оказывается, у Питера была всего одна невеста. Некая Айрин Монрей. Но помолвку расторгли пять лет назад, когда ее, Айрин, спешно выдали за меня! Другой невесты у Питера больше не было… Пока полгода назад не появилась Лирин Монрей. Интересно… а ты говорила другое.

Снова тишина и взгляд, от которого внутри все холодело.

Теперь я знала, что видела в черном омуте глаз — свою гибель.

— Ну так что? Не хочешь рассказать мне правду? Кто ты такая?

— Ты же сам все понял, — с трудом прошептала я.

— Плевать, что я понял! — крикнул он, заставив меня сжаться. — Я хочу услышать это от тебя, Рин! От тебя! Скажи же правду! Кто ты такая на самом деле?

Увиливать и лгать больше не имело никакого смысла.

Все кончено.

— Айрин. Айрин Монрей Хоторн. Я твоя жена.

Смогла… сказала…

И груз, который тяжело давил на душу, спал, позволяя вдохнуть полной грудью.

А вместе с ним пропали и силы. Разом ушли, оставив меня одну, уставшую, шатающуюся, но свободную.

Окинув быстрым взглядом комнату, я заметила кривой стул, который стоял у камина, и направилась к нему.

Не торопясь и не оглядываясь.

Удара в спину я не боялась. Коннор был на такое не способен. Да и мучило меня сейчас другое.

«Он не простит. Никогда не просит меня…»

Сев на самый краешек, я положила руки на колени и, изучая старый потертый ковер под ногами, продолжила:

— Дядя все продумал.

Коннор молчал.

А у меня не было сил, чтобы поднять голову и встретиться с ним глазами.

Я знала, что увижу там. Боль, презрение, ненависть. Но одно дело — знать, а другое — видеть.

«Нет не могу пока…»

Мне легче было так… смотреть на ковер и изливать душу, не боясь споткнуться.

Может, хоть это откровение поможет и станет легче. Может, Коннор сможет меня понять…"

"— Мой возраст сыграл на руку главе.