Жандарм

Дверь в каморку резко распахнулась, и в проеме оказался князь Вяземский. Очень-очень злой князь Вяземский. Мы с девушкой застыли на месте, а парень медленно переводил свой взгляд с моей правой ладони, что сжимала голую грудь Евгении, на левую, что тискала широкий зад.

— Похоже, ты выбрал, — процедил он, с ненавистью смотря на меня. — Дуэль! До смерти!

Глава 8

— Ни на минуту тебя оставить одного нельзя! — зло шипел дед, когда мы выходили на улицу.

Я промолчал. Да и смысл что-то пытаться ему объяснять? Я итак уже все раньше сказал.

Когда Петр застал нас с Евгенией в кладовке, то девушка первой среагировала на его появление. Я если честно все никак не мог отойти сначала от табачного дыма, что казалось заполнил мой мозг и застопорил там все движение. Затем неистовый напор Жени, которому, уж буду честен хотя бы с самим собой, не особо-то и хотелось противостоять. После годичного лежания в коме тело с каждым днем оживало все сильнее, и мой интерес к противоположному полу тоже усиливался. Началось с красивой грудастой красотки, которую я заметил из окна автомобиля.

Так вот, стоило Вяземскому застукать нас, как Женя мгновенно убрала мои руки с ее тела, развернула меня лицом к своему жениху, а сама спряталась за моей спиной, положив свои руки мне на плечи.

— Петр, я вас не люблю! — уже из-за моей спины заявила Женя.

"— Мы помолвлены, — процедил Вяземский.

— И я была против. И вообще, после того, что вы увидели, думаю, нашу помолвку можно считать расторгнутой!

Князь Вяземский плотно сжал губы от злости... А через пару секунд на его лице отразилось понимание.

— Ты специально это сделала! — потрясенно прошептал он.

— Я не выйду за вас, — упрямо заявили из-за моей спины.

— Дуэль все равно состоится, — зло выдохнул парень. — Такой позор можно смыть только кровью!

Круто развернувшись на пятках, он ушел.

— Продолжим? — прошептала она мне в ухо.

— Нет! — мотнул я головой. — И после такой подставы об отношениях между нами точно можешь забыть!

— Ты боишься его? — Женя постаралась придать голосу удивленные интонации, пытаясь спрятать за ними свой страх, появившийся после моего заявления.