Запрет на студентку

И подыхать, черт возьми, в его руках от удовольствия и

удовлетворенности каждой минутой жизни. Да! Это именно так, потому что

ни один из моих “бывших” парней с ним даже рядом не стоял. В сравнении

с ним у них просто мозги куриные!

Я не так уж много знаю о жизни. Может быть. Но без этих ощущений она…

будто пустая. И я не променяю их ни на что. Поэтому… я не стану звонить

и… чего-то требовать. Объяснений? Я не знаю, как требовать у него чего

бы то ни было.

Ну и что?

Может Александр Андреевич и не заметил, но он уже дал мне все, что я

хотела.

Все, кроме уверенности в завтрашнем дне…

Вздохнув, выхожу из такси и плетусь к подъезду, замечая у самого бордюра

машину брата. Она втиснута между двумя другими так, что даже муравей

не пролезет.

Хочется закатить глаза, ведь это так на него похоже — везде ломиться

вперед.

Войдя в квартиру, раздеваюсь, встречаясь в зеркале с собственным

отражением. На кухне гремит посуда. Под ее шум быстро достаю из комода

расческу и кое-как привожу в порядок волосы.

— Эм-м-м… — кричу, с ужасом глядя на свой топ, под которым нет белья.

— Ты не говорил, что зайдешь!

— А че, ты мой телепатический сигнал не получила? — слышу глухой голос

из кухни.

— Эм-м-м… нет… — морщусь, пытаясь собрать волосы в хвост.

— С телефоном что? — слышу прямо за своей спиной и молниеносно

складываю на груди руки, роняя расческу.

Развернувшись, вижу стоящего в дверях Глеба.

Проводив расческу взглядом, переводит на меня глаза. На нем старые

потертые джинсы и водолазка, а плечи украшают кожаные ремни кобуры.

— Сдох… — вру, собираясь прошмыгнуть мимо него в комнату и

переодеться.

С каменным лицом изучает мое.

Вспыхиваю, отводя глаза к потолку.

— Где была?

— Гуляла.

— Ясно, — уходит на кухню, почесывая свой немного заросший затылок.

Вздохнув, плетусь за ним.

Он выглядит уставшим. Наверное, не спал всю ночь. Забираю из его рук

тарелку, бормоча:

— Давай я.

— Угу… — опустившись на стул, занимает собой половину комнаты.

Посмотрев на его сгорбленные плечи, закусываю изнутри щеку и ставлю

перед ним тарелку с супом, корчась в муках внутри себя.

— Глеб… — зову тихо, стоя над его душой.

— М? — берет ложку, принимаясь за еду.

Собравшись с духом, выпаливаю:

— Не приходи ко мне больше без… без… предупреждения.

Замерев, он поднимает на меня глаза.

— Что так? — спрашивает ровно.

В груди грохочет сердце, будто я отрезаю от него целый кусок!

Но ведь моя жизнь не стоит на месте.

От этого не становится легче.