Запрет на студентку

— Одна живешь? — спрашиваю, посмотрев на тонкий профиль.

— Угу, — снова стреляет в меня глазами, почувствовав в моей вопросе

громадное двойное дно.

Не могу сказать, что его там нет, но мой вопрос имел под собой немного

другую основу. Прежде всего я бы хотел знать, что меня обойдет стороной

счастье случайно встретить ее братца. Что-то мне подсказывает, что рад он

этому не будет, хотя его мнение волнует меня на полсотых процента.

— У тебя кроме брата нет родственников?

— Нет, — пожимает плечом, глядя в окно.

Ясно.

Когда въезжаем в забитый новостройками спальный район, Люба подается

вперед, говоря:

— Вот здесь направо, и потом еще раз…

Петляю по узким дворам, ища свободное место, и это целая экспедиция. Я

капитально отвык от спальных районов, потому что уже три года живу за

городом. Впихнув машину в узкий боковой карман, отстегиваю ремень и

поворачиваю голову. Откинув ее на подголовник, делаю глубокий вдох.

Если подсознательно я рассчитывал на то, что меня “отпустит”, то этого не

случилось.

Люба смотрит на меня выжидающе, щелкая застежкой своего ремня.

— Продолжим? — стучу пальцами по рулю.

Развернувшись в кресле, она усаживается полубоком, подтянув под себя

одну ногу.

Поставив на бардачок локоть, лениво роняю руку и обхватываю ладонью ее

шею.

Кожа нежная и теплая. Сидящая передо мной девушка тоже. Нежная и на

вид чертовски тёплая.

Пробравшись пальцами под воротник шубы, поглаживаю затылок, который

успел изучить, пока помогал ей одеться.

— Здесь? — спрашиваю тихо.

Мультяшные ресницы вместе с веками опускаются вниз.

Большим пальцем очерчиваю тонкую скулу, наблюдая за тем, как сбивается

у нее дыхание и приоткрываются губы. Облизнув их, замечает:

— Вы жулик, Александр Андреевич…

Нехотя улыбаюсь.

Подавшись вперед, склоняю голову и спрашиваю:

— А ты не этого хотела?

Схватившись за мое плечо, коротко выдыхает, а потом вообще перестает

дышать.

Надавив на ее затылок, вжимаю мягкие губы в свои.

Они размыкаются по первому требованию моего языка, и они настолько, твою мать, нежные и полные, что я отстраняюсь раньше, чем успеваю

предпринять что-нибудь еще.

Слизнув с губ привкус карамельного латте, внутренне чертыхаюсь.

Распахнув глаза, Люба втягивает в себя воздух и сглатывает так, что я

чувствую движение ее трахеи под своим пальцем.

— Я бы поцеловал тебя и без этой игры, — провожу им по еще влажной

нижней губе.

— Если… ты это называете поцелуем… — шепчет в ответ.

Притянув ее к себе, целую так, как умею.