Запрет на студентку

Саша не меняется в лице, медленно моргая.

— Давление низковато, — проверяет мой пульс мужчина, глядя на свои

часы. — Плюс обезвоживание. Поставим капельницу… — отходит к столу.

— Заболевания какие-то есть?

— Александр Андреевич Романов, — брякаю ему вслед.

— Кхм… — откашливается в кулак."

"Покрываюсь краской, глядя на свои ботинки.

— А хронические?

— То же самое… — пожимаю плечом.

— Так и запишем, — бормочет он.

Решаюсь поднять глаза, чтобы увидеть, как мой любимый мужчина

почесывает языком зубы, опустив подбородок на сцепленные в замок руки.

— На втором этаже автомат, — обращается к нему его приятель. — Возьми

там чего-нибудь пожевать для девушки. Мы будем в четвертой палате.

— На минуту можно? — подхватив наши вещи, Романов выходит за дверь.

Встав из-за стола, врач следует за ним. Откинувшись на стену, закрываю

глаза, чувствуя, как на плечи наваливается бесконечная усталость.

Глава 56. Люба

Палата на двух человек пуста, поэтому оказавшись внутри, как

подкошенная опускаюсь на ближайшую кровать, на ходу сбрасывая

ботинки.

хватает энергии — молча позволить медсестре сделать укол и поставить

капельницу.

Саша появляется с пакетом всякой дребедени, как раз, когда медсестра

заканчивает процедуру. Тихо выскользнув за дверь, она оставляет нас

наедин друг с другом и с нашими неразрешенными противоречиями, на

которые мне вдруг становится плевать.

Положив нашу одежду на стул у входа, Романов осматривается, подходя к

постели, на которой вытянулось мое ватное тело.

чувствую свое тело все хуже и хуже и с трудом держу открытыми глаза.

Но даже это не мешает мне смотреть на Александра Андреевича.

На его расслабленное лицо. На застегнутую под самое горло рубашку, которая облегает подтянутый, очень спортивный торс. На его бедра в

прямых синих джинсах, на пряжку ремня, обмотанного вокруг его плоского

живота.

Смотрю так, будто хоть на секунду забывала, как он выглядит в одежде и

без нее.

Возможно, это ужасная несправедливость по отношению к моему брату, но

впервые в жизни я чувствую, что не одна в таких острых проявлениях. Это

чувство заполняет меня целиком. Романов здесь, и теперь… катастрофа

моей социальной жизни кажется чуть меньшей трагедией, чем два часа

назад.