Запрет на студентку

И то, как она это

делает — не потребность в отце или в еще одном брате, а потребность во

мне, как в мужчине, поэтому при всем гребаном упорстве я не смог бы

воспринимать ее, как ребенка. Только, твою мать, как женщину. Свою

женщину.

— М-м-м… — тяну, со стоном.

Зараза.

— Ты ведь украдешь меня? — ее голос подрагивает.

Это окончательно гробит любую мою логику.

Потому что звучит так, будто впервые в жизни она сдается и просит меня о

чем-то, и эта просьба звучит убийственно.

Так, будто она просит не оставлять ее сегодня одну.

Посмотрев на нее, вижу закрытые глаза под широкой резинкой вязаной

шапки и прижатую к груди сумку. Не сомневаюсь, что все необходимое на

любой случай жизни у нее с собой, и понимаю, что я скорее сдохну, чем

оставлю ее сегодня одну. Эта слабость, которую Люба позволила себе

только что, окончательно срывает крышу, лупя по всем моим инстинктам

сразу.

— Даже не сомневайся, — хриплю, заводя машину.

Трогаюсь, не трудясь прогреваться и на ходу пристегивая ремень.

Люба молчит всю дорогу до моего дома.

секунду не забываю о том, что она рядом, два раза проехав на желтый. И

если я придержал коней пятнадцать минут назад, то оказавшись в доме с

голодом слежу за ней.

Остановившись посреди коридора, она расстегивает свой безразмерный

пуховик, глядя на меня своими прекрасными голубыми глазами. В тишине и

полумраке моего дома шелест одежды перекрывает только наше дыхание, и весь мир за дверью сейчас может катиться в ад.

— Знаешь о чем я подумала, когда увидела тебя в первый раз? —

спрашивает, снимая шапку и запуская ею в меня.

Ловлю ее на лету и кладу на комод, стряхнув с плеч пальто.

— Ты уверена, что мне стоит это знать? — подойдя к ней сзади, прижимаюсь носом к волосам на рыжей макушке, помогая снять куртку.

— Да… — говорит тихо, позволяя мне помочь.

Бросив пуховик рядом с шапкой, сжимаю ладонями узкие плечи, чувствуя

себя как-никогда здоровым, потому что без каблуков, платформы и прочего

арсенала, она еле-еле догребает макушкой до моего подбородка.

— О чем? — сгорбившись над ней, оставляю поцелуй на тонкой нежной

шее.

Издав тихий вздох, Люба шепчет:

— Что у тебя отпадная задница.

— Чего? — мое удивление совершенно неподдельное.

Прыснув от смеха, Люба разворачивается и обвивает руками мою шею.

Поймав ее бедра, помогаю обнять себя ногами в кислотно-розовых

лосинах. Развернувшись, несу ее вверх по лестнице.