Законная семья прокурора Драконыча

Драконов наблюдал за Катюшей с задумчивым видом и всё удивлялся, что она ходила за ним словно хвостик, пытаясь то залезть к нему на ручки, то схватить ладошкой его огромную лапищу. И всё время болтала с ним, рассказывая всё, что ей было важно в этом возрасте.

Я же удивлялась этому не меньше, видя, с каким вниманием он ее слушал. Взрослым, в частности мужикам, детский лепет был не особо важен. Никогда еще не встречала, чтобы отцы уделяли столько внимания даже родным детям.

– Это мы еще до магазина игрушек не дошли.

Мы все были голодны, так что ели почти в тишине, если бы не Катины рассказы. Надо бы как-то выведать у Егора, как долго мы будем у него жить. Если несколько месяцев, то стоило бы найти Катюше садик, ведь теперь не будет нужды скрывать факт моей незаконной опеки над ней.

Периодически возникало странное ощущение, будто кто-то наблюдал за нами, но, сколько бы я ни осматривалась, никого знакомого не увидела.

– Ну, вы поели, мозно иглушки? – нетерпеливо заерзала на месте Катюша, расправившаяся со своей порцией первая.

Ее глаза горели предвкушением, и она чуть ли не ладони друг о друга потирала в ожидании лучшего момента всего дня. Кажется, даже аттракционы она не ожидала с таким же рвением и желанием.

– Попей сок пока, Катюш, – попыталась отвлечь ее внимание, видя, что Драконов еще не доел, но он на удивление просто встал и кивнул, словно и сам ждал этого момента с нетерпением.

– Идемте, пока самые крутые игрушки не раскупили."

"В его глазах мне почудился азарт. И я оказалась права. Он будто сам впал в детство и предлагал Катюше радиоуправляемые машинки, танчики, даже присмотрел квадрокоптер. И что-то мне подсказывало, что с ее помощью пытался реализовать свои детские хотелки. Думаю, такой мужик точно хотел бы сына, ведь Катя была истинной девочкой и браковала все его предложения с такой же непримиримостью, с какой он отвергал платья по моему вкусу.

– О-о-о, – вдруг остановилась возле одного стеллажа дочка и запрокинула голову.

Проследив за ее взглядом, я увидела плюшевого мишку с вышитым на груди сердечком.

– Хотю, – заканючила она тут же и обратилась почему-то не ко мне, а к Егору, к которому, видимо, уже привыкла настолько, что считала своим личным волшебником.