Заговор Черной Мессы

– Вот и у меня те же проблемы…

– Стало быть, думать будем…

Но долго думать нам не дали – едва не снеся дверь, в горницу вломились четверо стрельцов, да еще Митька держал в охапке двоих, пытаясь изобразить служебное рвение:

– Никита Иваныч, я их не пускал! Нельзя, говорю, без доклада. Их благородие с бабулей думу думают! А они, окаянные, так и прут…

– Беда, сыскной воевода! – шагнул вперед один из стрельцов.

– Царя убили? – вскинулся я.

– Хуже! Дьяк Филимон с ума сошел…

На этот раз мы отправились всем отделением.

Стрельцы в минуту запрягли нашу кобылу, Митька прыгнул за вожжи, в общем, до дьякова дома добрались быстро. А уж народу там было… жители трех близлежащих улиц, половина гончарного квартала, бабы, сельские мужики, приехавшие на базар, дети с сахарными петушками на палочках, заезжие торговцы, свободные от службы стрельцы, куча работного люду, побросавшего все дела, дабы послушать «политические откровения» Филимона Груздева. Сам дьяк влез на крышу домика и оттуда, держась за трубу, орал дурным голосом:

– А еще купцу Манишкину бумагу нечестную подписал, будто у него холстина батистовая для производства портновского дюже подходящая.

Врал я! За взятку в полмешка муки да фунт сала кабаньего все воровство злодею дозволил. Грешен я! Каюсь перед всеми! Судите меня, православные!

– Ну что ж, сыворотка правды успешно действует. Как вы полагаете, долго продержится этот эффект?

– Часа два, а то и три, – задумчиво решила Баба Яга, а из толпы уже подбрасывали провокационные вопросики:

– Эй, длинногривый! А вот ты нам про бояр расскажи, правда ли, что они в царском тереме только водку жрут да девок щупают, а об судьбе Отечества никто не радеет…

– Правда! – вдохновенно вопил Филимон, осеняя себя размашистым крестом.

 – Вот давеча сам видел, как боярин Ржевский бабку Марфу с кухни в углу прижал. Та тока пищит, а он, распутник, сзади ее облапил и ручищами все по груди, по груди, так и возит… Словно ищет че, а че – непонятно…

– Митя, рот закрой, спустись с небес и слушай мой приказ.

Учителя своего в другом месте дослушаешь…

– А? Что? Вы мне, воевода-батюшка?

– Тебе, дубина стоеросовая! – рявкнул я. – У нас в отделении пропажа – свидетель сбежал. Кучерявенький такой, с длинным носом, зовут Шмулинсон Абрам Моисеевич, ты его знаешь. Наша бабушка, в порядке программы охраны свидетелей, несколько уменьшила его рост, чтоб спрятать понадежнее, а этот несознательный элемент взял и сбежал. Так вот, пока его куры не склевали, найди и верни.